— Остыл? — Спрашивает мама.
— В стене дыра, — ворчит он. — И мне всё равно хотелось бы содрать с него шкуру живьём. Наверное, я буду мечтать об этом всю оставшуюся жизнь.
Попс смеётся, и Нико осмеливается взглянуть на папу.
— Приятель, в мои планы не входило сообщать об этом таким образом. Я клянусь.
— Я хотела рассказать вам, — говорю я, глядя в глаза каждому из родителей. — Но сделать это правильно. Собраться всем за ужином и поговорить как взрослые люди. Но я не хотела давить на Нико и вынуждать его, пока он сам не будет готов. И у нас действительно ещё не было времени это обсудить.
— Какие у тебя к ней намерения? — Спрашивает Апа. Он говорит расслабленно, и, честно говоря, меня это немного шокирует. После папы он, как правило, самый вспыльчивый. Попс обычно самый спокойный из всех. Но я благодарна ему за это.
Этот вопрос кажется немного личным. Мы с Нико об этом никогда не говорили. Мы были слишком заняты, избегая темы о нас. Это всё ещё очень ново, и я не жду, что он сделает здесь какое-либо заявление. И я не хочу, чтобы он это делал. Я не хочу, чтобы он лгал им о своих чувствах ко мне, просто чтобы избавиться от них.
Я хочу, чтобы это было реальностью, когда он примет это решение.
— Намерения, — говорю я, кряхтя. — Сейчас не пятидесятые, Апа. Ещё рано об этом говорить, — говорю я, встревая прежде, чем он успевает что-нибудь сказать. — Не задавай ему эти вопросы.
— Возможно, ещё рано об этом говорить, — говорит Нико, прерываясь, чтобы посмотреть на меня. Я ободряюще улыбаюсь ему, хотя мой живот сводит от нервов. — Но это не значит, что я несерьёзно отношусь к ней.
Я наблюдаю, как его взгляд переходит от одного родителя к другому. Моё маленькое сердце колотится с частотой миллион ударов в минуту при его признании. Я очень, очень надеюсь, что он говорит правду, а не ради собственной выгоды.
— Это правда, мне потребовалось некоторое время, чтобы согласится на всё это. — Он смеётся, подносит мою руку к губам и целует мои костяшки. — Она была настойчива.
Папа ворчит, и я закатываю глаза.
— Хотя я рад, что она была такой. Потому что, если бы она не подтолкнула меня, я бы не увидел в ней всех удивительных вещей. Она сильная, решительная и причиняет боль всему моему существу. Но она также умна, забавна и чертовски ненормальна, когда это необходимо. Вы бы видели её в Ирландии. Это было то ещё зрелище.
Пока я свечусь от всех комплиментов, он смотрит на папу.
— Она определённо твоя дочь, — добавляет Нико.
От комплимента папина грудь немного выпячивается.
— Как насчёт соглашения, что Нико нельзя убивать, если он не разобьёт сердце нашей девочки? — Спрашивает Попс, оглядывая комнату.
— Они прикончат тебя с удовольствием, если ты причинишь ей вред, Нико, — говорит мама с лёгкой улыбкой на лице. — И я им позволю.
— Понял, — говорит он, кивая в их сторону.
— И ты не будешь расстраиваться из-за того, что твоего первенца не выдадут замуж за того, кто ищет союза? — Спрашиваю я, уже предполагая, что знаю ответ.
— Изабела, — упрекает мама. — Мы никогда не планировали для тебя чего-то подобного. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.
— Я же говорила! — Я бросаю взгляд на Нико, внушая ему мысль, что он зря беспокоился об этом аспекте наших отношений.
Он закатывает глаза.
— Отлично. Потрясающе. Удивительно. — Я хлопаю в ладоши и наклоняюсь вперёд. — Теперь можем ли мы забыть о том, что произошло, на всю оставшуюся жизнь и перейти к делу?
— С удовольствием.
— Да.
— Уже забыл.
Все трое отцов говорят одновременно, и мама улыбается каждому из них.
— Окей, продолжаем, — говорит Попс, беря под свой контроль разговор, чтобы обсудить что мы будем делать теперь, когда мы потеряли нашего основного поставщика оружия.