— Да, мисс.
— Хорошо. Тебе лучше пойти поужинать, пока столовая не закрылась.
— Да, мисс. — Пулей выбегая из кабинета, Бобби рискнула оглянуться. Мэри нигде не было видно в зеркале.
Крепко держа пальцами манжеты джемпера, Бобби направилась в сторону столовой, ее желудок сжался до размеров горошины. Ни при каких обстоятельствах она не смогла бы сейчас есть, несмотря даже на то, что сегодня вечером подавали ее любимый ревеневый крамбл[14] с заварным кремом. Если Прайс будет дышать ей в спину, следующие два дня будут еще более тяжелыми. Как бы она хотела знать, что ждет ее завтра.
Большинство девушек уже поужинали и теперь возвращались в Дома группками по двое или по трое. Бобби не заметила Грейс, пока не стало слишком поздно.
— Привет, Бобби, можно тебя на пару слов? — Блондинка, казалось, была с ног до головы облеплена мужскими именами — Jack Wills, Tommy Hilfiger, Abercrombie&Fitch.
Бобби мгновенно занервничала. Насколько она могла вспомнить, Грейс впервые назвала ее по имени вместо обычного Блобби.
— Да, конечно. — Бобби поправила очки на носу и незаметно огляделась, чтобы убедиться, что у них были свидетели. Свидетелей не было. Коридор перед обеденной залой был пуст — слышался только лязг подносов и тарелок, эхом разносившийся по холлу.
Грейс уставилась на нее безупречно подведенными глазами и произнесла тихим серьезным голосом:
— Послушай. Я знаю, что сегодня ты покидала территорию. Элоди Минчин сказала, что видела тебя в автобусе с Кейном.
— Грейс, я могу объяснить …
— На самом деле в этом нет необходимости, — ответила Грейс сладким голосом. — Знаю, моя обязанность как старосты сообщать о таких вещах доктору Прайс, но, Боже мой, мы же друзья. Неужели ты считаешь меня таким монстром?
Бобби потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не рассмеяться, не удивиться или не дать честный ответ. С каких пор они вообще стали друзьями?
— Все не так, как выглядит со стороны.
Грейс улыбнулась, но возможно ее лицо физически было не способно выражать теплоту. Уголки ее губ приподнялись вверх, но глаза оставались холодными.
— Я хотела поговорить с тобой, поскольку была обеспокоена, вот и все.
— Обеспокоена?
— Да. Ты должна знать, что Кейн Трумэн — абсолютный игрок. — Ну вот. Приехали. Это было очаровательно. То, что Грейс не угрожала просто физической или эмоциональной расправой означало, что впервые она не только признала ее существование, но и увидела в ней соперницу. Это была территория, близкая к вражеской, но совершенно лишенная смысла. Грейс можно было сильно не стараться, учитывая, насколько далеко вверху в пищевой цепочке она находилась — тигр, тихо воркующий с маленькой кошечкой.
— Правда? — Бобби решила подыграть. — Он вроде бы ничего?
— Ох, Бобби, они все вроде бы ничего в начале. Так они добиваются того, чего хотят.
— Верно.
Грейс убедительно кивнула. Слишком убедительно.
— Мне просто не хочется видеть, как ты унизишь себя.
— Унижу себя?
— Парни как Кейн… Вероятно, он заключает пари или что-то такое. Они смотрят на нас — леди Пайпер Холла, как на трофей, чтобы хвастаться этим в Рэдли. Просто не доставляй ему удовольствия, ладно? — Вопрос прозвучал больше как приказ.
Бобби почти лишилась дара речи. Это была словесная форма кислотной атаки.
— Э-э… спасибо, наверное.
— Пожалуйста. Нам, девушкам, нужно держаться вместе, не так ли? — Грейс сверкнула акульим оскалом. — Давай закрепим это объятиями. — Она схватила ее, хотя Бобби демонстративно оставила свои руки болтаться по бокам.
— Мне нужно идти ужинать, — пробормотала Бобби, отстраняясь. Как будто мало ей было причин для беспокойства.
Прайс, Грейс и мертвая девушка.
[14] Прим. пер.: Ревеневый Крамбл (Rhubab Crumble) — традиционный британский десерт, представляющий собой запеченный ревень, покрытый крошкой из песочного теста; подается с заварным кремом или сливками.