Жестокое желание (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какая балерина привлекла твое внимание? — Дразняще спрашивает она, переплетая свою руку с моей, когда мы направляемся к лестнице. Я бросаю взгляд в сторону кулис, размышляя о том, чтобы вернуться туда и найти Милу, с разрешения или нет. Но Аида берет меня за руку и поворачивает к входу в театр, где проходит вечеринка.

— Возможно, у меня появился вкус к искусству. — По крайней мере, к какой-то его части. Эта мысль проносится в моей голове вместе с чувственным воспоминанием о Миле, лежащей подо мной, о ее мягкой коже под моей ладонью, когда я вылизывал ее до содрогания.

Аида фыркает, вырывая меня из неуместной задумчивости.

— Я не верю в это ни на минуту. Ты еще больший грубиян, чем Данте, — по крайней мере, он ценит балет сам по себе, а не только красивых девушек.

— Они были очень красивыми. — Я сразу же беру бокал шампанского с подноса, когда мы входим, желая выпить чего-нибудь покрепче, и наблюдаю за баром в дальнем конце зала. К тому времени, как я допью шампанское, я уже доберусь туда и смогу заказать коньяк или виски.

Аида все еще смотрит на меня оценивающим взглядом.

— Ты мне что-то не договариваешь, — наконец говорит она, наливая себе бокал шампанского. — В конце концов я выведаю это у тебя. А пока, думаю, я собираюсь завести себе друзей. — Она бросает взгляд на одного из танцоров балета, худощавого, мускулистого, красивого, темноволосого мужчину, который мгновенно заставляет меня снова почувствовать жжение ревности. Я понятия не имею, был ли он партнером Милы по танцам, но это неважно.

Я хочу, чтобы на ней были только мои руки.

Словно услышав мои мысли, большие двери слева снова открываются, и комната словно замирает, когда она входит.

Она переоделась в белое шифоновое вечернее платье, напоминающее одновременно балетный костюм и статую греческой богини. Лямки шириной в два пальца обнимают ее плечи, глубокий вырез подчеркивает острые ключицы и маленькую грудь, талия платья заужена, а затем спускается по бедрам и ногам. Ее волосы по-прежнему убраны в тугой пучок, губы накрашены помадой, глаза подведены тенями, а щеки раскраснелись. Сначала она не замечает меня, ее взгляд скользит по комнате, пока она берет бокал с шампанским, и горячая ревность на мгновение вспыхивает в моем нутре, когда я думаю, не рассматривает ли она свои возможности.

Сегодня вечером здесь будет много богатых мужчин, желающих покровительствовать балету. Если Мила устала бегать за наркотиками, если она хочет положить конец преследованиям со стороны Адамса, если она просто хочет, чтобы я исчез из ее жизни, она найдет варианты здесь сегодня вечером. От этой мысли я чувствую себя так, словно сгораю изнутри.

Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к ней. Я едва могу вынести мысль о том, что на нее сейчас смотрят все, кто ее видит, что здесь есть мужчины, которые представляют ее обнаженной. Я хочу, чтобы это было только для меня, и я прекрасно понимаю, насколько это нелепо, когда мне предлагали именно это, а я отказывался.

Потому что это было не на моих условиях.

Я не должен так себя чувствовать. Я достаточно сознателен, чтобы понимать это. Но это похоже на навязчивую идею, которую я едва контролирую. Как будто в любой момент я могу потерять контроль.

Она поворачивается, ее взгляд встречается с моим, когда она подносит шампанское к губам, и она становится очень неподвижной.

На мгновение никто из нас не двигается. Ее бокал покоится на нижней губе, и я представляю, как шипят пузырьки на ней, как покалывают, если я проведу языком по тому же месту. Мои мышцы напрягаются, член подрагивает от нетерпения. Я хочу ее — чувство, настолько близкое к потребности, что оно пугает меня, когда проносится сквозь меня, пока ее голубой взгляд удерживает мой.

Медленно Мила опускает бокал. Она идет ко мне, переставляя одну ногу перед другой, медленной, грациозной походкой, которая подражает ее движениям на сцене. Все, что она делает, изящно, элегантно. Я замечал это и раньше, но никогда так сильно, как сейчас.

— Лоренцо. — Мое имя прозвучало шепотом на ее губах, и я почувствовал, как у меня сжалась грудь. — Я не думала, что ты будешь здесь сегодня вечером. Я подумала, что ты не придешь.

— Почему бы и нет? — Я говорю тихо, но даже я слышу в нем напряжение. — Моя семья покровительствует балету.

— Может быть, ты не захочешь, чтобы тебя видели рядом со мной. Кто знает, кто еще здесь находится? — Она окидывает комнату взглядом, и я смеюсь во все горло.

— Я уверяю тебя, что никто из полиции Лос-Анджелеса недостаточно культурен, чтобы прийти на балет. Даже Доусон. А я с ним уже поговорил.

— Правда? — Она все еще не смотрит на меня. — Мне не надо задерживать дыхание, чтобы Адамс оставил меня в покое?

От этих слов у меня внутри все переворачивается. Она не верит, что я смогу защитить ее, и эта мысль ранит сильнее, чем следовало бы. Я хочу защитить ее. Я вспоминаю тот короткий момент в балетной студии, когда она погрузилась в меня, когда она, казалось, хотела, чтобы я обнял ее, и моя грудь снова болит. Я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной.

В этот момент меня осеняет, почему я так и не смог принять ее предложение.

— Мила. — В том, как я произношу ее имя, есть настоятельная необходимость, которая пугает ее, я вижу это по ее лицу. На мгновение безразличное выражение сменяется серьезным, когда она поворачивается ко мне лицом.

— В чем дело? — Она поднимает подбородок, в ее глазах любопытство и намек на замешательство. — Я не могу стоять здесь и разговаривать с тобой всю ночь, мне нужно идти…

— Я знаю. — Я тяжело сглатываю, рука рефлекторно дергается от желания дотянуться до нее, но я останавливаю себя. — Я хочу тебя, Мила. Я не переставал хотеть тебя с того момента, как ты вошла в мой кабинет. И все же я отклонял твое предложение снова и снова, даже когда это означало, что мы не должны быть так близко друг к другу, как сейчас. Я все время спрашиваю себя, почему.

— Потому что у тебя моральное отвращение к тому, чтобы платить за секс. — Ее голос по-прежнему тихий, но я слышу в нем нотки обиды. Мои отказы причиняли ей боль, я это знаю. Даже те моменты, когда я уступал, когда мы оба уступали, не могут полностью избавить ее от боли. — Я понимаю, Лоренцо…

— Нет. То есть да, это так. — Я вижу, как ее взгляд скользит по моему плечу, и говорю быстрее, пытаясь объяснить, пока она не отстранилась от меня. — Я продолжаю чувствовать…что хочу защитить тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. А как ты можешь, если я могу забрать у тебя все в один миг? Как ты можешь чувствовать себя в безопасности, лежа со мной в постели, в моих объятиях, если твоя безопасность зависит от того, чтобы угодить мне, и моим прихотям? Ты никогда не почувствуешь себя настоящей. И я хочу…

— Ты можешь сделать это сейчас, при нынешнем положении вещей. — Мила тяжело сглотнула и сделала шаг назад. — Если ты не позволишь мне продолжить… — Она поднимает взгляд, и выражение ее лица меняется, снова превращаясь в нечто приятное и безвкусное. — О. Аннализа. Позволь представить тебе моего инструктора — это мисс Аннализа Лоран. Аннализа, это Лоренцо Кампано.