— Ты… — начинаю говорить… и тут слова замирают на моих губах.
По ту сторону двери стоит вовсе не Адамс.
Это Лоренцо.
13
МИЛА
На мгновение мне становится трудно дышать.
— Что ты здесь делаешь? — Слабо шепчу я, и Лоренцо поднимает бровь.
— Ты написала мне сообщение и сказала…, — он прерывается, и я вижу, как его взгляд скользит по моему плечу. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, что он увидел Ники. — Могу я войти?
Я сильно прикусываю нижнюю губу. Впускать Лоренцо в мой дом — ужасная идея по целому ряду причин. Он встретит Ники. Он будет здесь, в моем пространстве, и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь полностью избавиться от него. Он пытался установить границы между нами, а это пробьет их все, разрушив.
— Ты не можешь просто так приходить, — бормочу я, и Лоренцо кивает.
— Я знаю. Мне очень жаль, Мила. Но как только я получил твое сообщение, я уже был в пути. Я должен был убедиться, что ты в безопасности… — Он внезапно прерывается, его челюсть сжимается, как будто он осознает, что только что сказал, и слышит в этом эмоции так же ясно, как и я.
На мгновение он перестал быть холодным, безжалостным боссом мафии, и он не был сдержанным бизнесменом. Он был просто самим собой, тем самым человеком, который отпустил меня в особняке Альфио. Тот самый человек, который обнял меня и поцеловал так нежно в балетной студии, что на мгновение я почувствовала себя в безопасности.
В этом человеке есть много слоев, так много разных сторон. Я боюсь, какую сторону я увижу, если впущу его в свой дом.
— Почему? — Я шепчу, глядя на него, в его нечитаемые зеленые глаза. — Почему ты должен был убедиться, что я в безопасности? Потому что я работаю на тебя?
Он медленно вдыхает, его челюсть работает, но он ничего не говорит. Он ничего не может мне ответить, и это уже само по себе ответ.
— Как ты узнал, где я живу? Я никогда тебе не говорила.
Лоренцо бросает на меня узкий взгляд.
— Мила. Мой брат — дон семьи Кампано. Думаешь, я не знал о тебе всю необходимую информацию через час после того, как ты назвала мне свое имя?
— Не думаю, что мне от этого легче. — У меня слабеют колени от мысли, что еще он знает. О несчастном случае с моими родителями, конечно, хотя я бы не стала скрывать, если бы он спросил. Просто я так мало знаю о нем, и очевидно, что он знает обо мне гораздо больше, чем я предполагала.
— Можно войти? — Лоренцо снова заглядывает мне через плечо, и мой разум ненадолго замирает. Я пытаюсь представить его в своей маленькой квартире, наблюдающим за тем, как я готовлю спагетти для нас с братом из бакалейной лавки. Эта картинка вызывает смех.
— Я… — Я начинаю говорить, что ему лучше уйти, что мы можем поговорить обо всем этом позже, но тут чувствую, как рука тянется к майке, и опускаю взгляд, чтобы увидеть рядом с собой Ники.
Я даже не услышала, как он подошел, настолько была поглощена своими переживаниями по поводу нашего с Лоренцо разговора. Отвлеклась. Он снова задирает мою рубашку, а затем жестом указывает на Лоренцо.
Я не поднимаю глаз на Лоренцо. Не хочу сейчас видеть его лицо, если он будет выглядеть потрясенным отсутствием речи у Ники, я возненавижу его навсегда. Я не смогу выносить его вид даже настолько, чтобы работать на него, а это откроет еще одно гнездо проблем.
— Он просто уйдет, — успокаиваю я Ники, но, к моему удивлению, Ники яростно качает головой. — Ты хочешь, чтобы он остался?
Ники кивает, улыбаясь, и тогда я решаюсь взглянуть на Лоренцо.
Он тоже улыбается, выражение его лица мягче, чем я когда-либо видела или даже могла себе представить.
— Что-то происходит, из-за чего мне стоит остаться? — Спрашивает он с оттенком веселья в голосе, и мои щеки вспыхивают.
— Я готовлю ужин. Но ничего особенного. Просто спагетти из банки. Я смотрю вниз на Ники. — Не думаю, что он сможет остаться.
Мне не нужно слышать, что говорит Ники, чтобы узнать его мнение на этот счет. Его злобное выражение лица говорит мне все, что мне нужно знать.