Я достаю свою ключ-карту и, обогнав ее, мчусь так быстро, как только могу. Добравшись до своей двери, я быстро открываю ее пошире, чтобы Эбби могла забежать. Пару секунд спустя я слышу ее стон:
— О, Иисус. Да. Да. О, Боже. Дааааа. — Она снова стонет, и звучит это так, словно она испытывает долбаный оргазм.
Мои мысли возвращаются к Мише, угрожающему Алеку, и, желая убедиться, что эти два друга не изобьют друг друга из-за меня, я кричу Эбби:
— Я вернусь через пять минут.
— Что? — слышу я ее возглас, когда закрываю дверь и бегу по коридору. Я быстро спускаюсь по лестнице и сворачиваю направо в коридор, где находятся учебные классы.
Добравшись до двери комнаты, я уже собираюсь зайти на склад, как слышу вопрос Алека:
— Теперь чувствуешь себя лучше, когда ты выебал ее из своего организма?
Он сказал Алеку, что мы спали вместе?
Удар поражает меня так сильно, что я делаю шаг назад.
— Заткнись, — бормочет Миша. — Просто держи руки подальше от нее.
— Так ты и враг? — Спрашивает Алек.
Миша вздыхает.
— Мы никак не можем быть вместе.
— Тогда зачем ты ее трахнул?
Я слышу движение и ныряю за стену, ища, за чем бы еще спрятаться на случай, если они выйдут из склада.
— В Авроре есть что-то такое, что заставляет меня терять рассудок. Я был захвачен моментом, — отвечает Миша на вопрос Алека. — Это больше не повторится.
— Трахни и свали — всегда было моим девизом, — усмехается Алек, словно это какая-то охренительная шутка.
Мои губы приоткрываются, брови хмурятся, а сердце разбивается вдребезги.
Развернувшись, я выбегаю из комнаты. Я продолжаю идти, пока не выхожу на тропинку, покрытую кроной деревьев.
Это и была конечная цель Миши? Чтобы просто выебать меня из своей системы?
Но… но….
Ненавижу рыдания, зарождающиеся в моей груди, и, прикрывая рот, бегу к водопаду, чтобы шум воды, разбивающейся о бассейн, заглушил мои крики.
Не могу поверить, что он так поступил со мной.
Он сказал мне, что любит меня.
Мне казалось, что он любит меня.
И теперь все просто закончилось. Еще до того, как все началось?
Я сгибаюсь в талии и, положив руки на колени, задыхаюсь от непрекращающейся душевной боли и стыда.
Миша использовал меня.
Господи.
Он лишил меня девственности, а теперь хвастается этим перед Алеком.