О Боже.
Следующий вздох, который я делаю, задушен страхом, разливающимся по моим венам, как раскаленная лава. Паническую атаку не остановить.
Мой разум отключается, когда я начинаю колотить по дереву, умоляя:
— Выпустите меня. Пожалуйста! Выпустите меня. — Я хватаю ртом воздух, но в легкие ничего не попадает, а сердце бешено колотится в груди. — Пожалуйста!
Обхватив себя руками, я начинаю раскачиваться взад-вперед, зажмурив глаза.
Ты не застряла в маленьком пространстве.
Я застряла! Я, блять, застряла, и умру здесь!
Моя рука тянется к горлу, когда я пытаюсь дышать, и рыдания, вырывающиеся из меня, только усугубляют ситуацию.
Я схожу с ума от ужаса застрять в тесном пространстве, из-за клаустрофобии у меня такое чувство, будто у меня сердечный приступ. Грудь сильно болит, а легкие жаждут воздуха.
Здравомыслие полностью покидает меня, и я чувствую, что погружаюсь в самую глубокую часть своего разума.
— Привет.
Я не могу перестать смотреть в его голубые глаза. Черт, он привлекательный.
— Привет, — бормочет он глубоким и грубым тоном, от которого у меня по коже бегут мурашки.
Он просто наблюдает за мной с выражением изумления на лице.
— Это совсем не странно, — нервно хихикаю я.
— Что?
— Ты пялишься на меня.
— Это потому, что я никогда не видел ничего прекраснее. Мне нравится не спеша любоваться произведением искусства.
Он кладет руку мне на бок, и от ощущения тепла его кожи по моему телу пробегает дрожь.
— Я тоже это чувствую, — признается он, и, клянусь, я теряюсь в синих глубинах его радужек. — Притяжение.
— Да?
Он начинает наклоняться, и у меня в животе разгорается предвкушение. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, это кажется таким правильным, что эмоции вспыхивают в моей груди.
Я счастлива.
Ужас возвращает меня в темный ящик, и, ударив кулаками по дереву, я издаю прерывистый крик.
Здесь нечем дышать!
Боже, я скоро умру.
Нет.
Черт, я не могу дышать.
Помогите.
Не так. Я не могу так умереть.