— Да, — отвечает Эбби, а потом подражает отцу: — Ты должна усердно тренироваться, Эбигейл. Я не могу допустить, чтобы бизнес возглавил слабак. Не подведи меня.
— Да, — вздыхаю я. — Примерно так же прошло и у меня.
— Это отстой.
После вчерашней ужасной ситуации ни у кого из нас нет аппетита, поэтому мы сразу же отправляемся на боевую подготовку.
У меня в животе скручивается ужас. Надеюсь, что инструктор Николай не заставит нас сегодня драться.
Заходя в студию, близнецы уже тренируются. Я ничего о них не знаю, кроме того, что они португальцы.
Нет никаких признаков того азиата, который надрал мне задницу.
Вскоре после нашего прибытия в зал заходит инструктор Николай, а за ним Миша.
— Мистер Шинода не сможет присоединиться к нам в течение нескольких дней, — сообщает нам инструктор Николай. — Кто-то выбил из него все дерьмо, поэтому ему нездоровится.
Что?
Инструктор Николай указывает на меня.
— Мисс Д'Анджело, вы в паре с мистером Петровым. Мисс Алмейда, вы с мистером Алмейдой. Просто продолжайте практиковать то, чему вас уже научили. Мисс Сартори, вы со мной.
Что. За. Черт?
— А, сэр? — Я делаю шаг вперед, нервы скручиваются у меня в животе. Последнее, чего я хочу, это разозлить Николая. Вчера это сработало не в мою пользу. Но Миша? Серьезно?
— Да, мисс Д'Анджело. — Когда инструктор Николай смотрит на меня, я чуть не делаю шаг назад, но вовремя останавливаю себя.
Господи, этот человек внушает страх.
— Я не сомневаюсь в вашем решении. А просто хочу знать, почему я должна драться с мистером Петровым. У него было два года тренировок, в то время как у меня… — Боже, как неловко говорить вслух: —… ни одного.
— Вот почему он в паре с вами. Мистер Петров лучший в своем классе. Вы и мисс Сартори должны быть наравне с остальными, прежде чем мы сможем продолжить занятия, иначе вы обе будете каждый день в крови и полумертвом состоянии.
Как будто из-за драки с Мишей я не попаду в больницу. Господи.
Мы с Эбби смотрим друг на друга, и я вижу, что она нервничает так же, как и я.
Ах да, ей придется драться с инструктором Николаем. Черт.
Эмоции бушуют в моей груди, все: от безнадежности до разочарования.
Миша — лучший в своем классе.
Боже милостивый, почему ты так издеваешься надо мной?
— Давай сделаем это, — бормочет Миша, шагая в другой конец комнаты.
С неохотой я следую за ним. Когда он останавливается у ряда гирь, я начинаю хмуриться.
Он что, собирается бить меня гантелями?
— Ты чертовски слаба, — констатирует он очевидное, его резкий тон явно говорит о том, что он недоволен тем, что ему приходится меня тренировать.
Хотя мне больно это слышать.
Указывая на скамейку, он приказывает: