Неужели меня держат на каком-то железнодорожном пункте?
Как только я обдумываю эти мысли, взгляд мужчины устремляется на меня, а затем он подходит ближе.
Когда он срывает с меня туфли на высоких каблуках, я кричу:
— Не прикасайся ко мне, мать твою!
Я начинаю всерьез сопротивляться, когда он похлопывает меня по ногам, и я пытаюсь ударить этого ублюдка коленом. Он уворачивается от моей неудачной попытки, а когда его руки оказываются на моих бедрах, я извиваюсь так, будто по моей коже ползает миллион огненных муравьев.
— Убери от меня свои руки, — рычу я, паника захлестывает меня.
Не обращая внимания на мои попытки остановить его, он хватает мою рубашку и разрывает ее.
Телефон.
Черт.
Он вырывает устройство у меня из-под груди, бросает его на пол и раздавливает своим ботинком.
Миша.
Я испытываю сильное облегчение, понимая, что он знает мое местоположение и, возможно, уже едет спасать меня.
Он найдет меня.
Сохраняй спокойствие.
Где Эбби?
— Моя подруга, — говорю я, когда мужчина возвращается к камере. — Где она?
Что случилось с Элио и другими охранниками?
— Эй! — кричу я. — Где моя подруга и люди, с которыми я была?
— Мертвы, — бормочет он, прежде чем подойти к краю контейнера и спрыгнуть на гравий внизу.
Мертвы.
Проходит минута, прежде чем слово врезается в сознание.
Эбби мертва?
Я задыхаюсь, но слез нет. Я слишком потрясена, чтобы плакать.
Нет.
Из меня вырывается крик, и я дергаю за цепи, как сумасшедшая.
Я бы почувствовала, если бы ее не стало. Верно?
Не в силах смириться с тем, что Эбби не выжила, я дико трясу головой.
— Нет. — Мое горло сжимается от невыносимого горя. — Нет, она жива. Он просто сказал это, чтобы напугать меня. Она жива. — Я болезненно втягиваю воздух, горе растет, пока не начинает казаться, что оно вот-вот разорвет меня на части. — Я бы знала, если бы ее не стало, — хнычу я.
Потеря моей второй половинки поражает так сильно, что у меня вырывается крик опустошения.
Воспоминания о ней проносятся в моей голове. Ее улыбка. Ее дерзость. То, как она безоговорочно любила меня.