Я хватаюсь за рубашку, и когда стягиваю ткань через голову, Аврора ахает.
— Миша!
— Я в порядке, моя маленькая лань.
— Прекрати ты уже называть меня своей маленькой ланью, — огрызается она, осматривая след от ожога на моем боку. — Ты ходил в лазарет?
Взяв ее за подбородок, я заставляю ее посмотреть на меня.
— Прекрати. Я сказал, что со мной все в порядке.
Она делает глубокий вдох, а затем срывается.
— Прекрати так говорить! Клянусь Богом, Миша, если ты еще раз скажешь мне, что с тобой все в порядке, я… Я не знаю, что сделаю, но тебе это не понравится.
Я заливаюсь смехом и ерошу ее волосы.
— Ты чертовски милая, ты знаешь это?
Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня, затем она опускается на колени и хватается за мои брюки-карго.
Я поднимаю бровь, глядя на нее, пока она тянет молнию вниз.
— Если это должно быть угрозой, то это не работает, — бормочу я.
Она достает мой член и начинает поглаживать его вверх-вниз, пока я не становлюсь твердым, как сталь. С дерзким блеском в глазах ее губы смыкаются вокруг меня, и она всасывает меня так глубоко, что у меня чуть не подкашиваются ноги.
Я хватаюсь одной рукой за стройку, а другой вцепляюсь в ее волосы.
— Христос, красавица, — стону я. — Ты можешь угрожать мне так в любой день.
Аврора лижет и сосет меня так, будто я чертово тающее мороженое, и когда мои яйца напрягаются от надвигающегося оргазма, она освобождает мой член с влажным хлопком.
Встав, она вытирает большим пальцем нижнюю губу, ее глаза прикованы к моим.
— Если ты хочешь кончить, то расскажешь мне об этих чертовых уроках пыток и о том, был ли ты в лазарете.
На долю секунды я ошеломлен тем, что она такая чертовски подлая, затем улыбка кривит мои губы.
— Уроки пыток готовят нас к тому, если мы попадем в плен к врагу, то мы должны держать рот на замке. Мне не нужно идти в лазарет, потому что ожог для меня не является чем-то новым. — Схватив ее сзади за шею, я рычу: — И, если тебе интересно, я больше не в порядке. Теперь встань на колени и соси мой член.
Она поднимает подбородок, высовывает язык и облизывает мою длину.
— Тебе нужно кончить, малыш?
Господи, мать твою.
— Очень, блять, сильно.
— Я думала, ты справишься с пытками, — насмехается она надо мной, обхватывая пальцами мой член. Поглаживая меня один раз, она опускает глаза, пока не становится похожа на соблазнительную сирену.
Святые угодники, как же она сейчас горяча.
Мой ноющий стояк дергается в ее хватке.
Моя реакция придает Авроре прилив храбрости, и это заставляет ее пробормотать:
— Чей это член?