— С тобой все будет в порядке, или мне нужно поухаживать за твоей задницей?
— Отъебись, — усмехается Алек. — Я просто перекушу, а потом завалюсь спать до завтрашнего утра.
— Я останусь с ним, — говорит Армани. — Проведи немного времени с Авророй. Вам двоим есть о чем поговорить.
Мы выходим из лазарета, и когда Армани и Алек направляются в обеденный зал, мы продолжаем идти к одному из боковых выходов замка.
Только когда мы доходим до скамейки возле дорожки, ведущей к водопаду, Миша останавливается. Он жестом приглашает меня сесть, прежде чем устраивается поудобнее рядом со мной.
Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь к нему всем телом и терпеливо жду, когда он начнет говорить.
— Мы ослушались приказа Виктора, когда остановили нападение на Эбби. — Миша наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра. Он недоверчиво качает головой. — Наказание — смерть.
Я пару раз моргаю, когда от осознания этого у меня стынет в жилах.
— Но… этого ведь не случится? Верно?
Он медленно кивает.
— Виктор проявил к нам милосердие. Он выстрелил в Алека, чтобы наказать меня.
— Я думала… это было не из-за Эбби?
— Нет, один из нас должен был принять пулю, и Виктор выбрал Алека, потому что знал, что это причинит мне боль. — Миша поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Но до этого момента я думал, что умру. У меня не было никаких сомнений.
Я резко вдыхаю, когда все кусочки встают на свои места. Вот почему Миша вчера был таким другим. Он прощался со мной.
Боже.
Я делаю еще один вдох, прежде чем броситься на него. Я обнимаю его так крепко, что мое сердце разрывается от того, что могло произойти.
Я чуть не потеряла Мишу.
— Почему ты мне не сказал? — Шепчу я.
— Я не хотел, чтобы ты волновалась, пока все не закончится. — Он сажает меня к себе на колени, его руки обвиваются вокруг меня. — Я просто хотел любить тебя как можно сильнее, пока мое время не истечет.
Отстранившись, чтобы видеть его лицо, я обхватываю его челюсть ладонями и прижимаюсь губами к его рту. Я целую его с каждой унцией безусловной любви, которую испытываю к нему. Это отчаянно и эмоционально, и в этот момент между нами что-то встает на свои места. В нем чувствуется великая мужская сила, яркость тысячи звезд и глубина самого глубокого океана.
Я прерываю поцелуй и, глядя ему в глаза, говорю:
— Я выбираю тебя, Миша.
Его черты напрягаются.
— Я выбираю тебя, Аврора. — Он нежно заправляет прядь волос мне за ухо. — Когда я смотрел в лицо смерти, я думал только о тебе. — Он качает головой. — Я не могу потерять тебя, поэтому мне нужно, чтобы ты приготовилась к худшему. Если твой отец не подчинится, я убью его, потому что, если я этого не сделаю, значит, умрешь ты, а этого я не могу допустить.
Как бы больно мне ни было думать о смерти отца, я понимаю, что так устроен наш мир. Мой отец знает, что, бросая вызов Братве и итальянской мафии, он подвергает риску все наши жизни.
Я надеюсь, что отец помирится с Братвой, и все закончится благополучно, но шансы на это невелики.
Мне больше нечего сказать, и я шепчу:
— Я верю, что ты сделаешь то, что будет лучше для нас. — Пользуясь случаем, я спрашиваю: — Если дело дойдет до худшего, есть ли какой-нибудь способ защитить Эбби?
Миша кивает, и мое сердце наполняется облегчением.
— Я должен уничтожить и ее отца. Если до этого дойдет, ей придется подчиниться Братве. Тогда Виктор отменит нападение.