— Мы в полной заднице, — снова говорит Алек, но на этот раз в его словах сквозит беспокойство.
— Дайте мне поговорить с Виктором. Я возьму вину на себя, — говорю я, желая уберечь своих друзей от этого. Не в состоянии спрятаться в своем номере, я бормочу: — Давайте покончим с этим.
Выходя из комнаты, я чувствую себя как человек, приговоренный к смертной казни.
Вот и все.
Вот что значит, когда у тебя остаются считанные минуты.
Цвета покидают мир, и свет меркнет, когда на меня наползают тени — словно смерть уже приближается ко мне.
Когда мы сворачиваем в коридор, где находится кабинет директора Козлова, я останавливаюсь и бросаю взгляд на Армани и Алека.
— Спасибо.
Алек качает головой, а Армани не сводит с меня глаз.
— Спасибо вам за то, что вы самые лучшие гребаные братья, о которых только может мечтать мужчина.
— Заткнись, — шипит Алек сквозь стиснутые зубы, печаль искажает черты его лица. — Ты не умрешь сегодня.
— Армани, вытащи его из офиса, если понадобится, — бормочу я и иду к своей камере смерти.
Когда я вхожу в комнату, я слышу, как Армани и Алек идут прямо за мной. Мой взгляд останавливается на Викторе, который стоит у стола директора Козлова спиной к нам.
Он глубоко вздыхает и поворачивается к нам лицом. Долгое время он просто смотрит на нас, затем качает головой.
— Мне пришлось бросить свою беременную жену, потому что вы решили ослушаться моего прямого приказа.
Я не двигаюсь. Не киваю и, конечно же, не смею ничего сказать.
Виктор вытаскивает свое оружие из-за пояса брюк.
— Господи, я возлагал большие надежды на вас троих.
Я люблю тебя, Аврора.
Виктор смотрит в пол, и я наблюдаю, как он думает, затем он говорит:
— Кто получит пулю, предназначенную Эбигейл Сартори?
Прежде чем я успеваю отреагировать, Алек делает шаг вперед.
— Я.
Я хватаю Алека за руку и дергаю его назад.
— Нет! Я получу пулю.
Когда губы Алека приоткрываются, Армани крепко хватает его и начинает тащить к двери.
Не сводя глаз с Виктора, я выдавливаю из себя эти слова.
— Я приму пулю.
— Да пошел ты! — Кричит Алек, сражаясь с Армани.
Выражение лица Виктора мрачнеет, когда он рявкает: