Мой муж Одиссей Лаэртид: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Платьем и обедом меня награждают люди. А боги уже наделили меня великим даром — прозревать истину и петь о ней. И других даров мне от них не надо.

Жрец Фидипп и Фемий, конечно, правы: простые женщины, такие, как я и Антиклея, не стоят того, чтобы их увековечивать — будь то хоть в песнях аэдов, хоть на глиняных табличках. Знаки для табличек придумал, говорят, сам Аполлон, и даже если рабы используют их в кладовках, мне, царице, невместно писать о том, что последующие поколения царей и героев сочтут недостойным чтения.

Но мне жаль, что, когда я уйду в Аид и стану бесплотной, лишенной памяти тенью, со мною вместе навеки исчезнет целый мир маленьких радостей, горестей и ощущений. Солнечное пятно на влажном после мытья полу мегарона. Вкус горячего подслащенного вина, которое тебе приносят в постель во время болезни. Запах молодой хвои, которую ты жуешь, сидя на скале под сосной. Или вот еще, самое главное: солнечный полдень в уединенной бухточке; ты скидываешь платье и врезаешься головой в прохладную воду. Тело сразу теряет вес; четкие линии и яркие цвета сменяются зыбкими переливами желтого, серого и зеленого; во рту и в носу — вкус и аромат моря. Плывешь вниз, мимо валунов, водоросли колышутся, пестрая солнечная сетка играет на камнях, а потом дно обрывается, и дальше — бездна. Тело послушно малейшему приказу: чуть изогнула стан, повела плечом, и вот уже мир перевернулся, и ты не знаешь, где верх, где низ, и паришь в голубом сиянии, а потом тебя медленно влечет куда-то, где маслянистое пятно солнца играет на поверхности.

Все это уйдет... Останется лишь скупое упоминание в песнях аэдов — о том, что у великого героя Одиссея была верная жена Пенелопа. Что ж, мне хватит и этого бессмертия.

Женщины — отражения мужчин. Мое отражение в серебряном зеркале смеется и движется, но стоит мне отклониться, и отражение исчезает. Быть может, оно и живет там, в глубинах зеркала, своей тайной жизнью, но об этой жизни никто не знает и она никому не нужна. Так и мать, и жена — они существуют для окружающих, пока существует на земле или в памяти потомков сын и муж, с которым неразрывно связаны их судьбы.

И сейчас я должна наконец признаться, что не ради себя, и уж тем более не ради Антиклеи я стала делать заметки на глиняных табличках. Что могу я сказать о нас? Лишь то, что каждый наш шаг, и каждый наш вздох, и каждая наша мысль — о Нем.

Его воспоют аэды, о нем будут говорить, вспоминать его и завидовать ему многие поколения людей. И то, что они скажут о нем, наверное, будет правдой. Но никто из людей, порожденных для смерти, а быть может, и никто из бессмертных богов не знает этого человека так, как знаю его я, и никто не скажет о нем такой правды, которую я, Пенелопа, дочь Икария, могу сказать о своем муже, итакийском царе Одиссее Лаэртиде.

Корзина 2

Отец Одиссея — Лаэрт, сын Аркесия. Аркесий же родился от Кефала, известного тем, что он стал любовником богини Зари Эос и нечаянно убил свою супругу Прокриду во время охоты. Впрочем, сам Аркесий к Эос прямого отношения не имел — он был рожден смертной женой Кефала. Подвыпивший Лаэрт любит порассуждать о том, что на самом-то деле отцом Аркесия (а значит, и его дедом) был Зевс, но на трезвую голову он об этом не рассказывает. Так что по отцовской линии род Одиссея считается не слишком знатным. Аркесий, а за ним и Лаэрт правили Итакой и близлежащими островами — Замом, Дулихием и Закинфом, кроме того, им принадлежала небольшая полоса прилегающего материка.

Царство это — не меньше многих других, но все четыре острова каменисты и покрыты лесами, особенно Закинф. Здесь мало пахотных земель; быки и кони не могут пастись на горных склонах, и их держат в основном на материке. Поэтому живут островитяне небогато.

Антиклея, мать Одиссея, принадлежала к более знатному, хотя и не царскому роду: ее отец Автолик был сыном Гермеса и Хионы — смертной красавицы, которая приходилась внучкой самому Зевсу. Однажды Хиона случайно повстречалась с Аполлоном и Гермесом, и оба пленились ее красотой. Гермес не стал терять времени даром — он усыпил девушку и овладел спящей помимо ее воли. Аполлон явился к ней в тот же вечер и проник в дом под видом старухи. Любовные связи богов никогда не остаются бесплодными, и Хиона разрешилась двойней: от Аполлона родился знаменитый музыкант Филаммон, а от Гермеса — Автолик, отец моей свекрови.

Гермес покровительствует пастухам и путникам, но прежде всего он помогает лжецам и ворам. Пастухом Автолик не стал, путешествовать же ему пришлось немало, но известность он получил как вор и клятвопреступник. Гермес позволил сыну лгать и при этом клясться его именем. Он наделил Автолика даром менять облик украденных предметов, чтобы хозяин не мог их опознать: превращать черные вещи в белые, а рогатых животных в безрогих и наоборот. Автолик часто воровал скот. Однажды он украл большое стадо у Еврита, царя Евбеи, и сделал так, что заподозрили не его, а Геракла. Он и у Сизифа постоянно уводил стада — они были почти соседями. Но тот в конце концов сумел разоблачить вора: пометил копыта своих быков и по этим следам сумел найти животных на землях Автолика...

Неудивительно, что никто из царей и героев не хотел отдавать дочерей за вора и клятвопреступника, хотя бы он и приходился сыном олимпийскому богу. В результате Автолик женился на незнатной девушке Амфитее. Царства он унаследовать не мог ни от отца, ни от тестя и жил в своем имении в окрестностях Парнаса. У него было несколько сыновей и дочь Антиклея.

Каким образом этот проходимец, уже будучи пожилым человеком, попал в аргонавты, для меня до сих пор загадка. Но он стал спутником Ясона и сопровождал его в Колхиду на знаменитом «Арго». На корабле он сошелся с Лаэртом, будущим царем Итаки, и уговорил его жениться на своей дочери. Плодом этого брака и стал Одиссей.

Антиклея унаследовала от отца любовь к небылицам, но была слишком проста, чтобы извлекать из этого пользу. Мне кажется, она сама верила в то, что придумывала. Лаэрта она держала в подчинении, но не знала, чего от него требовать, кроме мелких домашних уступок. Иногда она накидывалась на него с бранью, обвиняя в ею же выдуманных грехах, и он, очень довольный этим, исчезал из дома — отправлялся к кому-нибудь из друзей и пировал там по нескольку дней. Царь из него был, прямо скажем, неважный, и, когда Одиссей подрос и Антиклея предложила передать власть сыну, Лаэрт только обрадовался.

С тех пор он все чаще стал надолго уходить в сад, отстоявший довольно далеко от дворца. Там был выстроен небольшой домик — в нем жили рабы, смотревшие за деревьями. Лаэрт устроил себе отдельную комнатку, сам охотно возился с виноградом и саженцами, а по вечерам выпивал с садовниками. Антиклея сердилась, ворчала и даже скандалила, но ничего не могла поделать. Тогда она распустила слух, что старик не в своем уме — это казалось ей менее обидным, чем быть попросту брошенной. Одиссей в глубине души считал, что все это совершенно неприлично, но спорить не решался: он был воспитан в строгих правилах и никогда бы не посмел упрекать отца или опровергать слова матери. Впрочем, пока Одиссей еще жил на Итаке, отлучки Лаэрта носили временный характер — только после ухода сына на войну он окончательно переселился в сад. Единственное, что смогла сделать Антиклея, — отправить туда же Долия с семейством (это — рабы, которых отец прислал на Итаку в качестве моего приданого). Долий — человек почтенный и трезвенный, сыновья его послушны и трудолюбивы, а жена слывет хорошей хозяйкой. Антиклея велела им присматривать за мужем, а рабыня должна стряпать ему и обстирывать его.

Одиссей был единственным сыном у Лаэрта, как и Лаэрт у Аркесия. Антиклея родила еще нескольких дочерей, но к тому времени, когда я переехала на Итаку, все они давно уже были замужем и жили на близлежащих островах.

Имя свое Одиссей получил от Автолика: тот очень хотел иметь внука и, когда Антиклея родила, немедленно приплыл на Итаку. Знаменитый вор принял младенца из рук кормилицы Евриклеи, которая сказала ему: «Ты, господин, должен сам назвать ребенка, ведь ты так молился о нем...»

Евриклея намекала, что Автолик может дать внуку имя Полиарет — Намоленный. Но вредный дед захотел сделать по-своему и увековечил себя довольно оригинальным способом. Он заявил, что сам он за свои воровские проделки ненавистен множеству мужей и жен по всей Ойкумене, пусть же и внук его носит имя Одиссей — Ненавистный. Лаэрт и Антиклея не пришли в восторг от такого решения, но Автолик опередил их возражения и пообещал, что сделает внуку богатые подарки к совершеннолетию. После этого родители не рискнули спорить, и ребенок был назван Одиссеем...

Мне хочется верить, что имя не оказало влияния на его судьбу. Одиссей унаследовал от деда его хитроумие, и у кого-то это и впрямь может вызывать раздражение и даже ненависть. Но ведь невозможно угодить всем. Моему мужу случалось совершать поступки, какие мне самой трудно понять и простить. Но кто я, чтобы судить одного из величайших героев Греции, которого уже сегодня упоминают в песнях аэды!

А мои безграничные любовь и уважение к нему с избытком искупают все то, что когда-либо вставало между нами.

Когда Одиссей подрос и стал юношей, он отправился в гости к материнской родне, на Парнас. Особых чувств он ни к кому из них не испытывал и сам признавался, что поехал лишь в надежде на обещанные подарки... Надо сказать, что Одиссей очень любит получать подарки, в этом мы с ним не схожи. Мне всегда больше нравится дарить и видеть радость в глазах того, кому даришь, — ведь это обычно достаточно близкий или, во всяком случае, симпатичный тебе человек. Муж мой устроен иначе, и я уважаю его за это. Он добытчик, настоящий хозяин в доме, и мое легкомысленное отношение к вещам его раздражает — сам он всегда старается иметь дело с людьми, от которых можно получить какую-то прибыль. Вот и к деду он поехал за этим.

Дед сдержал слово и богато одарил гостя. Однако внук чудом вернулся домой живым. Сыновья Автолика затеяли охоту на склонах Парнаса и подняли из логовища огромного кабана. Зверь выскочил из чащи и первым, кто ему встретился, был Одиссей. Кабан повалил его на землю и распорол ногу выше колена — шрам от клыков виден до сих пор.

Вскоре после того, как Одиссей вернулся с Парнаса, Лаэрт передал ему трон. А через год Одиссей снова отправился на материк — принять участие в споре героев за руку Елены, дочери Тиндарея. Елена ему не досталась, и он посватался к ее двоюродной сестре — ко мне. Я еще лежала в пеленках, но Одиссей хотел иметь гарантии на будущее — он всегда был человеком очень основательным.