— Простите, мы не представились, — третья женщина с серебристыми длинными волосами чуть склонила голову. — Я В’ини. Это Зена и Арианна.
— Арден.
— Какое необычное имя.
— Что же до квартиры — муж купил, — Арден не могла удержаться от небольшого хвастовства.
— О, вот как… Ой, да вы в положении, — Зена всплеснула руками, — Поздравляю! А где же счастливый будущий отец?
— На войне.
— Ох… Переживаете за него?
— Не особо. Он, конечно, иногда лезет на рожон, но всегда возвращается, — женщине начала доставлять удовольствие эта беседа обо всём и ни о чём. Это было крайне забавно.
— А где он служит?
— В Мерн-Тринадать.
— Повезло ему! Я слышала, туда конкурс и очередь просто бешеные. Сестра моей кузины — тоже офицер, так она очень хочет туда попасть. Говорят, там женщин ценят не за красивые глаза.
— Да что об этом! Там ведь командиром Лорд Викт! Эх, такой красавчик! Жаль, что джедай.
«Красавчик, говорите… Хех. Занят он, девочки, уже занят».
Сознание уплывало, но каким-то чудом я удерживался на грани разума и забвения. Неудивительно — шли третьи сутки боя, и всё это время мы поддерживали Боевую Медитацию. Если бы не она — нас могли бы и смять, особенно на вторые сутки, когда подоспевшая эскадра врага чуть не прорвала наш строй, а противник на полную использовал приборы глушения, практически перекрыв все каналы связи из возможных. И даже Мирро ничего с этим не мог сделать.
Сражение было жарким. На стороне противника было преимущество в численности и выносливости. Нам пришлось разделить пилотов на три группы, чтобы действовать круглосуточно. И нам это удалось — но это же и означало, что лишь треть нашей авиации действовала на поле боя. Это было плохо, это было страшно. Но какими-то невероятными усилиями, теряя машины и пилотов, мы выбивали вражеские «Три-дроиды» и «Стервятники» — один за другим, десяток за десятком. Огромную лепту внесли СИД-Бомбардировщики с простейшими лёгкими ракетами. Они буквально выкашивали строй врага мощными залпами — по такой орде промахнуться было просто нереально, не нужна была даже сложная система наведения. Враг сам вырыл себе могилу, отправив сразу всё, что у них было в наличии.
То же самое касалось и кораблей. Мы маневрировали, перестраивались, делали ротации — и медленно продвигались к планете, уничтожая корабли противника. Самое жаркое сражение случилось на всё те же вторые сутки боя. Мы потеряли три «Триумфа», пять «Охотников», три «Удара» и семь «Каррак». Большая часть кораблей была повреждена в той или иной степени. Враг же недосчитался почти семи десятков кораблей.
«Учитель, мы готовы к вылету!».
«Асока… Ты?»
«Да, учитель».
«Сколько у тебя машин?»
«В моей эскадрилье — восемь. Мы потеряли ещё двоих».
«Мне жаль, Асока».
«Они сражались достойно».
«Готовьтесь. Вылет эскадрилий через пять минут. Вам нужно прорваться к вражескому флагману».
«Вы нашли его!».
«Да. Я уверен».
«Мы готовы, учитель».
Собрав мысли в кучку, я снова принялся раздавать указания. Требовалось нанести врагу очередной удар, и, желательно, отправить его этим ударом в нокаут…
Я уже почти не ощущаю своё тело — я будто парю над системой, в которой идёт бой. Я вижу всё в огромном масштабе — но в то же время замечаю мельчайшие детали. Вот техники спешно погружают боезапас в СИД-Истребитель. Хирург в операционной латает раны обожжённого флотского офицера. Клон-канонир, сняв шлем, жадно пьёт что-то из фляги. В космосе медленно плывёт полу-разорванное замёрзшее тело девушки-пилота, на остатках лица которой застыла безумная улыбка…
Бой продолжается…