Читать книгу «Искусство войны: Эпизод I. "Непредвиденный Фактор"» онлайн.

Две сотни лет назад начался упадок влияния Галактической Республики. Датари постепенно утрачивали ценность за пределами Ядра и Внутреннего Кольца, уступая позиции валюте хаттов — пегаттам. Нараставший экономический кризис еще более усугубился, когда Межгалактический Банковский Клан — основной кредитор правительства Галактической Республики — зарегистрировал собственную валюту, обеспеченную реальными банковскими активами и промышленностью принадлежавшей Банковскому Клану. Этот факт стал серьезным ударом по экономической системе Республики.

За десять лет до моего «попадания» республиканские кредитки редко принимали в мирах Внешнего Кольца, за исключением планет с высоким уровнем технического развития, часто торговавших с центральными регионами галактики. Вспоминается момент из фильма, когда Квай-Гон Джинн попытался заплатить Уотто за гипердвигатель республиканскими датари, и получил решительный отказ.

Еще одной тенденцией последних лет пятидесяти был постепенный отказ периферийных регионов от электронных кредитных чипов и переход на монеты и слитки из драгоценного и полудрагоценного металла. Многие, от мелких уличных торгашей до крупных компаний, воспринимали республиканские — и не только — «электронные» деньги как нечто ненадежное, необеспеченное реальным сектором экономики. Наличием денег из драгоценного металла они рассчитывали обезопасить себя от внезапного падения курса республиканской кредитки, который, в свете Сепаратистского Кризиса, ожидался с минуты на минуту.

А после начала войны Сепаратисты выпустили свою версию кредита… который также обеспечивался Банковским Кланом. Вот ведь ушлые мууны: и нашим, и вашим…

Собственно, передо мной находились как раз кредиты — «слитки». Ящик был заполнен пластинками из драгметаллов — сплавов золота, платины, хрома — длиной в семьдесят пять, шириной в тринадцать и в пять миллиметров толщиной на сумму… да, если я правильно сосчитал, и все они одного номинала — несколько сот тысяч кредитов, может быть — полмиллиона.

Пока я любовался деньгами, Асока вместе с клонами перевернула оставшиеся пять пластин в этом коридоре. К неудовольствию девочки, все остальные тайники были пусты.

Насвистывая, я закрыл ящик с кредитами, и придвинул второй. Открыв его, я обнаружил в нём четыре странного вида бластерных пистолета, лежащих в специальных углублениях. Взглянув на реакцию Асоки и капитана, я понял, что эти образчики вооружения им знакомы. Что странно, даже клоны проявили реакцию. «Брезгливость⁈».

— К хатту наркотики, — сообщил Уильямс, — За дезинтеграторы им положена смертная казнь.

— Дезинтеграторы? — я невольно отодвинулся от ящика.

— Так точно, сэр. — сообщил ближайший клон, — Нам показывали на занятиях. Модель DX-2, производства «Синдиката Тенлосс». Вес — два с небольшим килограмма. Дальность стрельбы — семь метров. Обладает колоссальной бронебойностью и поражающим эффектом. Выстрел пробивает любую броню, даже бескаровую или кортозисную. Как и все дезинтеграторы, DX-2 является незаконным на большинстве планет Галактики.

— Ну да, гадость, — согласно кивнула Асока.

«Ещё бы. Помнится, учитель Арто говорил, что они под запретом не только в Республике, но и в большинстве преступных организаций. А мандолорцы так и вовсе без колебаний пристрелят любого, в чьих руках окажется данный „уберваффе“. Хм… Что-то похожее было и земной истории… Точно! В каком же году в Европе появились арбалеты… нет, не помню, но точно в одиннадцатом веке. Оно оказалось настолько эффективным, что вызвало беспокойство церкви, и арбалеты были запрещены под страхом анафемы как „оружие, противное Богу и не годящееся для христиан“. Впрочем, с оговоркой — использовать арбалеты против неверных католическая церковь все-таки разрешала. Поэтому изготовление арбалетов не остановилось, хотя впоследствии очередной папа вновь подтвердил этот запрет, который потерял свою основу после изобретения огнестрельного оружия. Видимо, здесь роль арбалетов заняли дезинтеграторы».

— Какие будут приказания, сэр? — Уильямс привлёк моё внимание.

«Вот же ж блин. И хочется, и… сильно колется. Ладно, хрен с ними, с дезинтеграторами. Попробуем извлечь из этого хотя бы минимальную пользу».

— Так. Деньги я конфискую. Наркотики… уничтожить. Дезинтеграторы, — я снял с пояса меч и, активировав клинок, аккуратно настругал пистолеты на части, — Тоже. Команду… расстрелять и в утилизатор. Корабль перегнать на «Акаги». Всё.

Отметив, что такое решение удовлетворило всех, даже Асоку, я направился к выходу из корабля.

— Господин Джабба, господин Джабба!

Один из стражников — трандошанин — вбежал в зал, зажимая рукой опалённый бок.

— Что случилось? — спросил Джабба.

Никто перевел дыхание и лишь затем заговорил:

— Твой сын… — проговорил он наконец. — Неизвестный корабль атаковал нас во врем прогулки. Страна конструкция с щупальцами. Они резко приблизились к нам, и сбили наше сопровождение, а нас взяли на абордаж. Господин. Ротту… похитили…

Служанки, бывшие рядом с ним, охнули, приложив ладони ко рту, одна даже уронила поднос с кушаньями.

Нет, таких новостей Джабба не ожидал. Ротта был на своей обычной вечерней прогулке: именно тогда, когда один Брат уже скрылся за горизонтом, а второй стремится к закату…

Джабба пришёл в бешенство. Размахивая руками, он начал отдавать приказы.

— Найдите его! — заревел Джабба. — Найдите моего сына! А те, кто посмел совершить подобное — должны поплатиться своей жизнью!

И это были не пустые слова.

— Жизнь порой настолько непредсказуема, что ставит в тупик своими действиями, — пробормотал Палпатин, когда голографическое послание вновь высветилось на мерцающем голубом экране.

Дроид Джаббы передавал просьбу помочь в поисках Ротты, в то время как его явно взволнованный господин, слегка щурясь и нервно раскачиваясь, наблюдал за трансляцией послания.

— Должно быть, проблема действительно серьёзная, раз он обратился за помощью к Республике.

Канцлер окинул взглядом собравшихся в его кабинете джедаев: судя по всему, это стало неожиданностью и для них. Даже магистр Винду, представляющий Орден в Сенате, выглядел не как обычно — хмурым и задумчивым. Пока он лишь молча обдумывал услышанное. Другие — Йода, Пло Кун, Ки-Ади Мунди — тоже не спешили высказать свое мнение. Никто особо не горел желанием выражать своё мнение.