— Я не понимаю, о чём вы. Послушайте…
— Так, всё! Найдёте Спицына — пусть сам перезвонит. Субкод на сегодня — «прогресс». Чао какао.
В трубке загудело. Я отнял её от уха и вопросительно посмотрел на чёрные дырочки динамика. «Какао»? Странный какой-то. Впрочем, наверное, можно чего-то такого ждать, когда звонишь людям наобум. Я вычеркнул хама Виталия и перешёл к следующей строчке. Оттуда на меня смотрел некто Валентин Кессель с припиской «и. о. Можарова (выбыл)».
— Здравствуйте, приёмная, — жизнерадостный женский щебет был словно райская музыка для ушей после предыдущего разговора.
— Здравствуйте, уважаемая, а я звоню господину Кесселю.
— Валентин Евгеньевич сейчас на совещании, вы по какому вопросу, что передать?
— Я насчёт Спицына Петра Семёновича…
— Ой, вас ждут, сказано сразу соединять, одну минутку.
— Слушаю, — раздавшийся после щелчка деловитый мужской баритон спустил меня с небес на землю.
— Здравствуйте, я насчёт Петра Спицына.
— Возникли какие-то проблемы?
— Э-э… Как бы это сказать. Дело в том, что он погиб на прошлой неделе, и я вот звоню, чтобы сообщить.
— Погиб… На прошлой неделе, говорите?
— Увы.
— Какого числа?
— Четырнадцатого. Сердце сдало, возраст.
— А год?
— Что-что?
— Неважно. Вы кем ему приходитесь? — ситуация уже походила на допрос с пристрастием. Я начал понемногу раздражаться: ну и знакомые у деда, все как на подбор.
— Внук был с утра.
— С сегодняшнего?
— Вы что, смеётесь?
— Нет. Извините. Приношу свои соболезнования вам и вашим близким. Были они?
— Кто был? — я растерялся.
— Близкие. Были?
— Я не понимаю. По-моему, вы всё-таки смеётесь.
— И не думал. Вы, вообще-то, знаете, куда звоните?
— В сущности, нет, номер вот нашёл.
— А откуда? Как дозвонились на спецлинию?
— Обыкновенно, из квартиры…