Яркий луч метался по заплесневелым стенам канализации словно напуганный. Тяжелое дыхание смешивалось с громкими всплесками никогда не высыхающих луж, то и дело оказывающихся под подошвой изношенных ботинок Ломагина.
«Всплеск, всплеск, всплеск».
Маленькие капли воды веером разлетались во все стороны, оседая на потемневших от времени стенах.
«Довольно!»
Резко затормозив, по инерции он продолжил скользить по влажной бетонной поверхности пола. Несмотря на непрекращающееся движение вперёд, Ломагин, словно фигурист резво обернулся назад, перенеся весь свой вес на левую ногу, при этом использовав правую, как тормоз, безжалостно стирая резину и так на ладан дышащей подошвы.
Все еще не до конца остывшее дуло оружия устремило голодный взор в непроглядный зев тоннеля жадно выискивая очередную добычу.
Хоть яркий луч фонаря и не смог полностью разбить покрывало тьмы, клубящейся в длинном коридоре, но полосы света было достаточно для того, чтобы Ломагин хоть немного успокоился.
«Оторвался…»
Ломагин продолжал пристально смотреть в то место откуда он только что прибежал. Холодная капля пота сорвалась с его лба с легким всплеском разбившись о всё еще дрожащее зеркальное полотно воды, скопившейся в небольшой ямке.
Легкий озноб волной пронесся по его телу на долю секунды вызвав дрожь лежащего на курке пальца. Он до сих пор не мог поверить в то, что хищники, долгое время преследовавшие его, наконец-то отстали, затерявшись в хитросплетениях тоннелей, превративших заброшенную канализацию в непроходимый лабиринт. Скорость, с которой зараженные вирусом существа мутировали в изолированной от внешнего мира экосистеме, не переставала удивлять, как по началу казалось, уже ко всему привыкшего Ломагина. И пульсирующее едкой болью бедро, из которого ещё совсем недавно был выдран хороший кусок мяса, было тому прямым доказательством.
«Несколько подобных ранений и меня можно будет брать тепленьким». – Встревоженно подумал Ломагин, разглядывая жуткую рану, медленно зарастающую прямо на глазах.
Именно сейчас, бегая по бесконечному лабиринту, спасаясь от опасности, изнуренный борьбой с введенным ему в организм антивирусом, он наконец-то полностью прочувствовал цену, которую ему необходимо платить за свои сверхспособности.
«У всего есть цена, и ту, что должен платить я, не назвать чересчур высокой, но и низкой её не назвать».
Поморщившись от боли, он поплотнее затянул ремень, передвинув язычок пряжки на отверстие ниже. Хоть Ломагин и не мог видеть себя со стороны, но всё же мог вполне отчетливо представить на кого он похож в данный момент.
«Словно двадцатилетний студент-девственник, живущий на десять баксов в неделю».