– А вы не знаете?! Не отпирайтесь! – гремел царь. – Я выведу вас на чистую воду! Когда успели! Меня проводили и его встречать кинулись!
– Кого? – переглядывались Иван Данилович с Егором.
– Дурить меня вздумали! Похож! И одели, как меня!
– Петр Алексеевич мы с вами, там… это вы и есть! – догадался наконец Егор.
– Я вот он – тут, перед вами, а он – вон, в лифт собирается садится. В лифт! Ну я ему устрою! Я захлопну сию мышеловку!
Петр ринулся из номера, все бросились за ним. Через несколько секунд разгневанный царь стучал по двери лифта. Увидев через сетку, на каком этаже лифт остановился, он рванулся туда.
Вышедшие оттуда иностранцы увидели высоченного человека с дергающимся лицом и бешеными глазами. Покосившись на него, они бочком-бочком ретировались в свой номер и заперли дверь.
Петр, не найдя соперника в лифте, не поверил и зашел внутрь.
– Сбежал! Мерзавец! Не уйдешь! Я тебя из-под земли достану!
Самодержец шел по коридору, и все шарахались прочь.
Вид его был настолько грозен, что «царская свита» была встревожена не на шутку, не смотря на еле сдерживаемый смех!
Петр вернулся в свой номер и в ярости схватил Егора.
– Где он?!
– Кто, Петр Алексеевич?
– Он! Самозванец! Вы и платье на нас у одного портного шьете! Как по одной мерке сидит! Лживые псы! Одну ж-пу лижите, другую подтираете!
– Отпустите меня, я объясню, – сердито и твердо проговорил Егор.
Петр с брезгливостью разжал руки.
– Сейчас я вам докажу, что вы напрасно нас в предательстве обвиняете, – буркнул Егор и вышел за видеокамерой. – Сейчас я сделаю съемку, а потом вас же и покажу вам. Вот смотрите… – собрался он снимать Петра.
– Что ты наставил на меня, убери! – продолжал гневиться царь, но этого было довольно, чтобы изображение было зафиксировано. Егор засунул диск в компьютер и показал Петру, что получилось.
«Что ты наставил на меня, убери!» – послышалось, и Петр увидел сцену, случившуюся несколько минут назад.
– Это же вы, Петр Алексеевич. И здесь вы, и там, в телевизоре, тоже были вы. И никому мы больше не служим! – обижено произнес Егор и вышел, оставив царя переваривать непривычную реальность.
Посидев некоторое время в молчании, оживший царь схватил со стола нож и стал откупоривать корпус телевизора. Иван Данилович, на счастье, увидевший Петра в зеркало прихожей, еле успел добежать и вилку выдернуть из розетки.
Вскрыв телевизор, Петр долго смотрел на внутренности и молчал. Открыв для себя, что даже если разобрать штуковину по частям, он все равно не сможет понять, как она работает, погрустнел, сел и задумался. Потом поднялся, заходил по комнате и приказал Ивану Даниловичу объяснить, почему телевизор показывает.
Тот принялся рассказывать про проекцию, экран, антенну, передачу изображения по кабелю.
Петр слушал его, не понимая, затем замотал головой и рявкнул:
– Твою мать, ты что, по-русски говорить не умеешь? Бред несешь? Что за хрен в твою душу, электроны, кинескопы, лучевые трубки?! Говори, чтобы понятно было!
Иван Данилович принялся объяснять опять. К нему подключились Толик с Егором. Они перекрикивали друг друга, считая, что их объяснение будет самым простым.
Петр плюнул и выпил стакан водки.
– Может, и вам дать? – спросил. – Толковее расскажете!
Егор и Толик замахали руками, а Иван Данилович решил выпить и порывисто сказал: