— Какого хрена, Райан? Мы пытались дозвониться до тебя в течение гребаных часов, — выдавливаю я, скрещивая руки на груди, когда Тобиас плюхается на сиденье справа от меня, свирепо глядя на Райана, пока Ксавье захлопывает за нами дверь. Надзиратель с радостью ждет снаружи.
— Да, Райан, какого хрена? — Добавляет Тобиас, и мне хочется схватить его за голову и сказать, чтобы он заткнулся нахуй. Мы ничего не добьемся, если будем просто повторяться, когда должны получить ответы.
— Я видел звонки. Я был немного занят, но сейчас я здесь, — отвечает он, переводя взгляд на нас троих. Мне приходится прикусить язык, чтобы не начать словесно набрасываться на него, это ни к чему меня не приведет. По языку его тела я могу сказать, что он тоже не слишком доволен нами. Его нога раздраженно подергивается, а челюсть плотно сжата.
У меня много воспоминаний об этом парне, и выжидающий взгляд в его глазах говорит мне, что мы собираемся сделать все по-его методу или вообще никак. Я чертовски ненавижу, что равнялся на него в детстве, потому что теперь он, кажется, думает, что может использовать это дерьмо против меня, даже в этом возрасте. Мудак.
Поняв намек, я опускаюсь на стул прямо напротив Райана, а Ксавье садится слева от меня. Мы втроем смотрим на него сверху вниз, не в силах просто сидеть и слушать его без того, чтобы наше эго взяло вверх.
— Итак, вы звонили? — Начинает Райан, бросая взгляд на свой телефон, слегка кивая самому себе, прежде чем положить его в карман и снова посмотреть на меня.
— Почему так долго, Райан? Серьезно, — спрашиваю я, стараясь, чтобы в моем тоне не было злости, и он одаривает меня полуулыбкой, ублюдок.
— Я дал обещание, я его сдержал, — отвечает он, пожимая плечами, и я наблюдаю, как Тобиас сжимает руки в кулаки, а Ксавье практически рычит себе под нос.
Провожу рукой по лицу, вздыхаю, мне уже надоели короткие ответы, которые на самом деле ответами вовсе не являются.
— Неважно. Где находится Иден? — Вмешивается Ксавьер, наклоняясь вперед через стол и меняя тему разговора, с нетерпением ожидая ответа Райана, но тот почти не реагирует.
— Ушла.
Подожди, что? Как он может сидеть здесь и произносить это слово так небрежно?
— Что ты имеешь в виду? Она была здесь вчера, — восклицает Тобиас, и я чувствую, как мое сердце начинает колотиться в груди от осознания. Страх медленно разливается по моему телу от одного-единственного его слова. Мне действительно не нравится идея, что она будет бежать одна. Какого черта мы решили, что это хорошая идея? Почему мы настаивали на этом?
— Я думаю, что это Ксавье сказал ей бежать, что она и сделала. — Он снова пожимает плечами, закатывая рукав своей бледно-голубой рубашки. Это его мнение, и теперь я, наконец, знаю, что перед нами деловой Райан, а не мой крутой старший брат Райан.
Я бросаю взгляд на Ксавье. Его глаза закрыты, когда он сжимает край стола, костяшки пальцев побелели от гнева, а когда он открывает их снова, обычные карие радужки почти черные.
— То, что она сказала, правда? — Спрашиваю я, мой голос тише, чем я на самом деле хочу, и единственный резкий кивок Райана в ответ — это все, что мне нужно. Поэтому он злится? Потому что она беременна, а мы заперты здесь и ничего не делаем?
Черт, я не знаю, но у меня болит грудь, и мне это не нравится. Я упорно трудился, чтобы ничего не чувствовать, с тех пор как был ребенком.
— Нам нужно разобраться с этим, Райан. Ты не понимаешь, мы…
— О, я понимаю. Я прекрасно понимаю. Видите ли, мне тоже было восемнадцать, и я был одним из обычных парней, даже побывал в своей собственной форме тюрьмы, но я никогда не относился к кому-либо так, как вы, ребята, относитесь к Иден. Теперь мне пришлось помочь ей сбежать, беременной, потому что твоя мать решила, что ей нужна новая игрушка для игр. Какая-то дерьмовая вендетта против семьи Иден, — говорит он, в его голосе слышны гнев и раздражение. У меня нет места для споров, никто из нас не спорит, когда он поднимается со своего места, расправляя рукава.
— Послушай, если ты можешь просто помочь нам убраться отсюда к чертовой матери, мы можем пойти к ней и во всем разобраться, — спорю я, умоляюще широко раскинув руки, этот жест даже меня удивляет.
Он качает головой, заставляя себя рассмеяться. — Я не думаю, что вы, ребята, понимаете. Это обещание, которое я дал. Видите ли, Иден знала, что вы, ублюдки, придете звать меня после того, как она была здесь, и я пообещал ей, что не приду вам на помощь, пока она не будет в безопасности, где никто из этого гребаного города никогда до нее не доберется.
Семь
ИДЕН
Я вздыхаю, постукивая пальцами по подлокотнику в среднем ряду минивэна. Я и забыла, каким изматывающим может быть бегство из города, но еще хуже, когда тебе приходится сидеть на заднем сиденье машины со смертельной скукой.
Мы торчим здесь уже почти пять часов, проведя только один пит-стоп, когда высадили охранника Райана в Оланче и Лу-Лу села за руль. От восторга Чарли по поводу того, что ей разрешили поехать со мной и Лу-Лу, она практически подпрыгивала на цыпочках. В ту секунду, как мы выехали от Бетани и Райана, она, блядь, уснула, и с тех пор мы от нее почти ничего не слышали.
Когда мы добрались до города Бишоп, Лу-Лу сказала, что GPS показал, что мы были недалеко от хижины. С тех пор как я начала отсчитывать мили, готовая просто добраться туда, меня внезапно охватила нервозность. Плюсы пребывания в незнакомом месте в том, что никто не знает, кто ты такая — если, конечно, это не Найт-Крик, где, очевидно, знают все, черт возьми, — но точно так же, как в извращенном городке, из которого я сбежала, я буду совершенно незнакома со своим окружением. На этот раз, кажется, это пугает меня не так сильно.
Проезжая Сэнд-Каньон, я чувствую, как минивэн замедляет ход, пока я смотрю на воду, поэтому я выглядываю в переднее окно, и у меня отвисает челюсть, когда я обращаю внимание на то, где мы находимся. Я понятия не имела, чего ожидать, когда Лу-Лу упомянула, что конечным пунктом назначения было озеро Сабрина, но это место просто красивое.
Обрамленная горами кристально чистая вода поблескивает в лучах заходящего солнца, яркие тона сумерек окутывают живописное место. Оранжевые, розовые и красные тона придают горам такой вид, будто они усыпаны изумрудами и золотом.
— Срань господня, — шепчу я в благоговении, и Лу-Лу хихикает впереди.