Ровно в двенадцать в таком весьма унылом состоянии меня застаёт Гриша, когда с широкой улыбкой врывается в кабинет. Вот уж у кого настроение хорошее.
— Малышка моя… — произносит ласково и, подойдя, целует меня в шею. Но видит, что я никак не реагирую на это и хмурится, выпрямившись. — Ну-ка встань.
— Зачем? — буркнув, вскидываю я голову. Но это всё, что я успеваю сделать и сказать, потому что в следующее мгновение оказываюсь выдернутой из своего кресла. — Гриша!
Легко подхватив меня на руки, он сам усаживается, а меня располагает на своём бедре. Тут же просовывает одну руку в декольте платья с запáхом, обхватывая грудь, а вторую устраивает на внутренней стороне бедра.
— Что случилось? — пускает вибрацию вопроса он в моё ухо.
— Ничего, — прикусываю я губу расстроенно и одновременно в предвкушении. Гриша на такой мой ответ сжимает двумя пальцами сосок, а затем оттягивает его. — Ай!
— Говори! — кусает за мочку, заставляя сдаться быстрее, чем я планировала.
Ну я и рассказала. В красках и вплетая хороший русский мат.
— И ты из-за этого расстроилась? — удивлённо протягивает Гриша, когда я заканчиваю.
— Конечно! — вспыхиваю я, вспоминая все эти презренные и насмешливые взгляды в свою сторону.
— Не обращай внимания, — мурлычет он мне на ухо, сжимая кожу на ноге. А затем голос его становится жёстче. — А Кристина уже не раз получала от меня выговор за неподобающие поведение с клиентами. Значит, придётся принимать меры…
Да, я знаю. Были жалобы от клиенток за то, что та разговаривает с ними сквозь зубы и иногда унижает их. Сука ещё та.
— Сладкая моя… — Гриша вдруг начинает покрывать мою шею голодными поцелуями, а ладонью пробираться всё выше. Ныряет ей к трусикам и давит пальцами на центр сквозь ткань.
Откидываю голову на его плечо и прикрываю глаза. А вот и хорошее настроение на горизонте. Уже тут.
— Гриш, снова дверь открыта, кто-нибудь войдёт… — вяло сопротивляюсь, но при этом дышу уже часто, чуть выгибаюсь, прося не останавливаться. Господи! Только не останавливаться…
— Тебя ведь это заводит? — хрипит мне в ухо, выкручивая сосок пальцами другой руки. Разум горит, конечно, заводит.
Гриша проникает под кружево и давит уже на полыхающую, влажную плоть. Выводит нежные круги, дразнит, ласкает, пока вторая рука, не переставая, терзает грудь, а губы с зубами передвигаются по моей шее, ключице…
— Да-а… А-ах… — тихо стону и в этот момент слышу, как открывается дверь. Дёргаюсь с намерением вскочить на ноги, но он удерживает.
Перед плывущим взглядом ошарашенная курица-Кристина.
— Я… Позже… — почти разворачивается, чтобы выйти из кабинета, но насмешливый, хриплый голос её останавливает…
— Нет, нет, Кристина, проходите.
Меня не отпускает, руки до сих пор на прежних местах. Только рука снизу переместилась чуть ниже — прямо возле белья под подолом.
«Да он сам дьявол! Решил развернуть представление? Интересно…» — ухмыляюсь, уже немного придя в себя.
Курица тем временем подходит к столу с красными от смущения щеками. Прочищает горло, не знает, куда деть взгляд.
— Ну… хорошо, Григорий Александрович…
— Кристина, напомните, пожалуйста, кем вы здесь работаете?
Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Гриша в расслабленной позе на кресле со мной на коленях. Руки на интимных местах. Но зато голос уже жёсткий, деловой. Начальника.
— Э… Фитнес-инструктором? — неуверенно кидает Кристина.
Гриша согласно кивает.
— Правильно. А разве в обязанности фитнес-инструктора входит разнос слухов и оскорбление начальства? — выдаёт Гриша вкрадчиво и обманчиво спокойно, но возразить что-то или оправдаться уже невозможно.