Зато Перепелкин побледнел.
— Черт меня дери, Фрол! — зашептал он горячо. — У тебя их нет! У тебя же их нет!
— Кого нет? — прошепелявил Фрол.
— Зубов нет. Кого ж еще!
— Не транди, парень. Зубы у меня всегда на месте. Куда бы они могли деться?
— Я не знаю куда. Но у тебя их нет! — настаивал на своем Перепелкин.
— Не может такого быть, — упорствовал Фрол. — Я сам их сегодня чистил. Да и врач на прошлой медкомиссии отметил, какие у меня здоровые и крепкие зубы.
— Не такие уж и крепкие они оказались, Фрол, Они вообще теперь никакие.
И Акакий сокрушенно покачал головой.
— Не говори ерунды, парень. Я ужас как не люблю ерунду… То есть, я хотел сказать, что не люблю, когда меня разыгрывают.
И, наклонясь вперед, Фрол попытался разглядеть свое отражение в гладко выбритой и смазанной специальным космическим вазелином «Салапет-2» голове товарища.
Отражение было слегка расплывчатым и искаженным. Но даже при таком его качестве Фрол и вправду обнаружил недостачу, то есть, то, что у него на самом деле во рту стало посвободнее.
— Вот блин! — заметил Очкарик. — И это всего от одного слабо лопнувшего маленького пузырька. А, если бы я высыпал в тесто пол упаковки? А? Что бы тогда было?
— Голову бы снесло на хрен! — прокомментировал заявление друга Перепелкин.
— И не только, — ощерил рот в теперь уже беззубой улыбке Фрол. — Вот радость-то какая!
— А чему тут радоваться? — все еще не понимал, куда клонит друг, Акакий.
— А вот чему, — интригующе подмигнул Фрол. — Только что мы изобрели с тобой взрывчатое вещество большой силы, балда, — Он нервно хохотнул. — Гораздо более мощное, чем есть на вооружении в нашей армии.
— И что с того?
— Ты что, не понимаешь? То, что у нас уже имеется, продается по 30 кредов за кило. Наше же тесто — пять кредов кило. Плюс два креда за… — Фрол не договорил и красноречиво похлопал себя по карману, в котором хранил драгоценные пилюли. — И того всего шесть кредов, парень!.. Шесть вместо тридцати! Кумекаешь?!
— Не совсем, — честно признался Акакий, бесхитростному крестьянскому уму, которого непосильны были задачи на сложение и вычитание.
Фрол же, поменяв позицию, приблизил к уху сидящего напротив друга рот и заговорщицки зашептал:
— Теперь нам добавят пайку!
И, если выразиться точнее, он даже не шепнул, а шепельнул эти слова, но Перепелкин и не заметил этого. Так его прагматичный крестьянский ум захватила идея на халяву увеличить пайку.
И неизвестно, чем бы закончился разговор товарищей, если бы не прозвучала команда строиться.
Опрокидывая табуретки, все ринулись к выходу. А через минуту Поликарпыч уже прохаживался перед строем, глядя на бойцов десантной гвардии, как на последних никчем и неумек. Что отчасти имело под собой основания, учитывая малый срок службы большинства.
— Обстоятельства изменились, — сказал Поликарпыч негромко, но отчетливо. — Враг напал, как всегда неожиданно и из-за угла. То есть, профессионально грамотно и не менее профессионально вероломно. Одним словом, коварства ему, нашему врагу, как и нам, всем не занимать. Но на то он и враг, бойцы, чтобы учить нас уму разуму. В нашу задачу входит десантирование на планету Драгомея и оказание жесточайшего сопротивления противнику там же, то есть, на его территории.
— Нельзя ли просто напасть на этого… как его… противника? — послышался из задних рядов звонкий мальчишеский фальцет.
— Нельзя, — сказал командир. — Потому, что на нас уже напали. А, когда нападают, нужно защищаться. Если бы напали мы, защищаться нужно было бы врагу. Я понятно объяснил?
— Нет вопросов, — пропищал все тот же голос.
— Тогда в бой, ребята! Занимайте посадочные капсулы, в каждую не более десяти человек, потом капсулы отстрелит автоматический оператор с центрального пульта. Патроны вам выдадут на планете. Есть вопросы?