Шиш вам, а не Землю!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лирично звякнув о камешки, котелок скатился в речку, а Патрикеев обернулся к Голенищеву.

— Ты, Голенищев, прав, как никогда, когда утверждаешь обратное, — сказал Патрикеев Голенищеву и после этого громко чихнул.

И никто вначале не заметил, как на берег выбрался бродячий и шальной бык Борька. Являвшийся таперь неуловимым представителем некогда благоденствовавшего, а ныне, присно и вовеки веков развалившегося колхоза «Красные Богатыри» и странствовавший до сего дня, где попало и зимовавший, где придется, этот бык, а точнее говоря — бычара, повеселевшим взглядом теперь обозревал всю сотворившуюся у речки кутерьму.

Грешным делом племенному бугаю в какой-то миг показалось: вот оно! Вернулись славные денечки. Те времена, когда все (колхозники и коровы) голодные, но веселые, то есть веселые голодной жизнерадостной злостью, дружно и исправно выполняли решения съездов, почины депутатов и делегатов, досрочно завершая пятилетки, семилетки, перевыполняли все мыслимые и немыслимые нормы, нормативы, планы, госпланы, указы, приказы, наказы, заказы, а так же немалое количество разных там заветов.

Названный пьяным колхозным пастухом Торреодором и им же в спешном порядке, уже проспавшимся, переименованный в Борьку, бык не обижался за свое прозвище, так как с такой кличкой ощущал себя, пусть рогатым и на четырех ногах, но почти что человеком.

Хуже было колхозному козлу, которого в назидание другим строптивым козлам, назвали Гитлером. С тех пор козлу доставалось. Хотя, впрочем, никто и не требовал его расстрелять, предварив расстрел формальным нюрнбергским процессом.

Свободный, как остров барбудов, остров зори багровой, Борька оглядел шумное сборище и, не заприметив в нем привычных и таких милых сердцу транспарантов и плакатов с надписями типа «Миру мир», «Наша цель — заставить корову доиться!», «Выбьем железным кулаком пролетариата хитрожопые зубы буржуя!», понял, что попал не на свой праздник, не в свою эпоху и обольщаться не стоит. Потерянного не вернешь.

А потому, молча, со слезливой обреченностью, Борька повернулся и угрюмо побрел по бережку. В голове вертелось неизбывное «выходила на берег Катюша». Без советской власти нынешняя безыдейная жизнь потеряла для него всякий смысл. И даже присутствие в сих местах Пелагеи Кузьминичны, симпатизировавшей Борьке своими формами и ими же напоминавшей ему волоокую буренку Зорьку, предательски отданную год назад на живодерню, не ободрило его.

Экс-Торреодор решил свести счеты с жизнью и добровольно сдаться на бойню. Он не знал еще, что крах советского животноводства негативно сказался и на наличии боен.

Но не так плохо обстояли дела, в отличие от постсоветских боен, в действующей российской армии. И особенно — дела ее сверхсекретных подразделений. В этих подразделениях бойня, наоборот, правда, пока еще только чисто теоретически, предполагалась.

— Слушай, лейтенант, — сказал Голенищев, рассеянно выливая воду из снятого с ноги ботинка прямо на кроссовки командира. — Объект улетел. Что будем делать?

— Сказано же в инструкциях: действовать по обстановке, — по-военному четко и раздельно ответил лейтенант.

А прапорщик задумался, глядя ничего не выражающим взглядом на тактическую обстановку.

А обстановка эта складывалась следующим образом.

Из воды, как из морской пены, располневшей Афродитой, вылезала Пелагея. Она ткнула пальцем в ничего не подозревающих, разведчиков.

— Это вы во всем виноваты, — объявила она. — Вы сами все подстроили.

Обвинения гражданского лица в сторону кэгээра были добротными и достаточно серьезными.

Но не настолько, чтобы лихие разведчики потеряли присутствие духа и самообладание.

9

Да-а… Как ни финти, а Придуркину на роду было написано стать непременно суперагентом подразделение КГР, то есть — Космической Глубинной Разведки, сокращенно. И миссия Кондратия, его роль в гребаной космической разведке заключалась как раз в том, чтобы не оставлять безнаказанными наглые вторжения инопланетных шпионов в нашу Гелиоцентрическую систему, с целью покорения этой чудесной системы инопланетным разумом.

Почти два месяца Придуркина тренировали. Над ним до потери пульса трудились двадцать тренеров, суровых и мужественных специалистов своего дела, не одну собаку съевших на подготовке таких вот, как Придуркин, раздолбаев, маменькиных сыночков.

Однако на третьем месяце обучения программу обучения пришлось свернуть в виду полной бесперспективности последней, а так же по причине частичной умственной дебильности и полной неспособности к обучению Придуркина.

Но штабного заштатного и очень засекреченного хироманта, гадавшего на кофейной гуще и без нее, маршал Забубеев помнил так же хорошо, как и свою родную мать. И еще он помнил дословно все слова этого мага проницательности и интуиции.

— Позолоти ручку, золотой, мать твою, — вещал, увешанный регалиями, паранорм. — Еще позолоти. Что-то ты сегодня, как не родной. Еще. Не жлобься, золотой… Ждет тебя, золотой, дальняя дорога, казенный дом и казенная казна. А в конце той дороги ждет тебя хороший человек Придуркин, гроза инопланетных планетян… Будешь еще золотить ручку, золотой или удовлетворишься таким ответом?.. Сам пошел, красивый!..

При всей своей врожденной алчности предсказатель говорил правду про Придуркина, значит Придуркин и был тем самым мессией, которого КГР решило напустить на инопланетян.

И, прежде чем Забубеев ушел, хиромант еще многое порассказал ему о Придуркине, то и дело переспрашивая своего ассистента, в то время как сам он разглядывал хиромантическое хитросплетение линий руки Забубеева:

— А это для чего? А что означает эта линия? А как она называется? А почему я ничего не слышал о ней?

Но и двух месяцев подготовки в учебном, секретном Центре КГР Придуркину хватило, чтобы у него зашел ум за разум. А потом этот разум вышел с другой стороны головы, но совершенно в другом порядке и в других пропорциях и удельном весе по отношению к общей массе тела.

У Придуркина всегда присутствовало врожденное отвращение к всякого рода муштре, учебе и дисциплине, однако после двух месяцев это отвращение, помноженное на самое себя, прекрасно увеличилось в объеме, достигнув невероятных масштабов и высот.

Привыкший жить просто и незатейливо, Придуркин, по сути, так и не понял сути Скрытого Наблюдения, применяемого сплошь и рядом в разведке. Не понял он и тонкостей личного сыска.