Селедкозасольская, вдруг, бросилась вперед и поплыла через реку.
Очень скоро она оказалась на противоположном берегу, мокрая и освеженная, а ее злосчастный стог к этому времени от земли отделяло не менее полутора метров.
— Мое! Не отдам! — завопила громогласно женщина и, вцепившись в сухую траву, попыталась вернуть матценность на исходное место.
Не тут-то было.
Стог упрямо рвался ввысь.
Тем не менее, Патрикеев с прапорщиком бестолково и суетливо бегали по берегу, не зная, что предпринять и тем самым помочь несчастной женщине, которую бессовестно и подло грабили прямо на их глазах инопланетяне.
— Ты наверх влазь! Наверх! — советовал Голенищев, сам понимая в то же время, что такая крайняя и очень рискованная мера вряд ли окажется действенной в существующем положении вещей.
— Потом подашь на инопланетный разум иск в суд, — вторил прапорщику лейтенант. — Кстати, сено твое застраховано?
Но Пелагея военных не слышала. Тем более что стог к этому времени поднялся настолько, что ноги, не желавшей расставаться со своим добром Пелагеи, уже болтались в воздухе, не доставая до земли.
— Отпусти! Дура! — наперебой кричали военные, завидев фермершу в опасном для ее жизни положении. — Отпускай, а не то улетишь в космос! Это же космический корабль! НЛО!
— Ни за что, — твердо заявила женщина. — Не отпущу буренкину жратву. И до этих воришек, помянете мое слово, доберусь.
Со стороны деревни, возле крайних хат послышались возбужденные голоса. То бежали односельчане на выручку Пелагее.
Все эти земляки отчаянной женщины громко топали ногами, отчаянно размахивали руками и вообще, судя по всему, собирались принять самое активное участие в происходящем.
Один мужик так вообще бежал, размахивая огромной оглоблей над головой.
Некоторые из односельчан были на подпитии и потому бежали к речке, выписывая кренделя. Те, что были потрезвее, орали:
— За Родину! Уррра-а-а-а-а!
Очень скоро все они, и трезвые и пьяные, устремились к узенькому деревянному мосточку, переброшенному чуть в сторонке через Петляевку.
Подошвы обуви авангарда этой странной процессии уже барабанили по сухим, скрипучим доскам, когда мост, не выдержав тяжести наступающих, затрещал и рухнул в реку. А все, кто находился, на этом мосту, оказались по горло в воде.
— Караул! Тонем! — заорали некоторые. А еще они кричали: — Сам погибай, а товарища выручай! — надеясь, что товарищи вытащат их.
Пелагея тем временем, подвывая от страха, с ужасом смотрела вниз, ибо, свихнувшийся в одночасье стог, поднял ее на высоту не менее четырех метров.
Сливаясь с криками односельчан, ее визг достиг апогея, то есть пределов ультразвуковых частот в их верхнем регистре, добрался до самого дальнего края деревни, переполошил там курей и собак и улетел дальше к рубежам райцентра, как известно, отстоявшего от Тюрьевкрошевки-Щихлебаловки на целых четыре километра.
В райцентре, непосредственно в исполкоме и в райвоенкомате услышали пламенный призыв женщины и, памятуя роковые-сороковые прошлого столетия, когда фашистские захватчики мечтали покорить города, леса и долы тогда еще советской родины, в общем, власти решили прийти на помощь женщине и направили в Щихлебаловку наряд милиции.
Вооруженные пистолетами, дубинками и свистками, милиционеры прибыли в Тюрьевкрошевку-Щихлебаловку, чтобы разобраться на месте, что происходит, и наказать по заслугам виновных.
НЛО взлетал.
6
Пожирая посредством стартового ускорителя, использованный ранее в качестве маскировки биоконсервант, проще говоря — сено, высушенную молодую поросль, ХХМТ-126-BDC-20 набирал скорость и высоту. Он возносил свое, в данную минуту уменьшенное посредством вакуумной экстраполяции до одной сотой первоначального объема, тело в облацы.
Тит и Дит сидели в рубке управления, вдавленные в черную, податливую кожу противоперегрузочных кресел силой ускорения и терпеливо дожидались, когда корабль выйдет на околоземную орбиту и можно будет сбросить оплетшие их накрепко ремни безопасности и задышать, наконец, свободно и без напряжения своим инопланетным воздухом.
А в данное время у них даже челюсти поотвисали от дикой перегрузки, царящей на корабле.
— Ты видал? — с трудом повернул голову к соплеменнику Тит. — У этих туземцев картошку сажают в землю. И вначале ходят по ней ногами, тьфу какая гадость. А уж потом варят из нее суп.
— Да, антисанитария полнейшая, — отозвался Дит, вращая налитыми кровью глазами. — То ли дело на Фомальдегаусе. Все овощи выращиваются в специальных камерах. В физиологически полезном растворе, не в черноземе смешанном с селитрой, как это делается на Земле.