Ворота были отворены незамедлительно. Помимо пары слуг, ворочавших тяжелые створки, прибывших встречал рослый и широкоплечий мужчина с суровым лицом. Черные пряди в его буйной шевелюре до плеч все сильнее сдавали позиции седине, выдавая немалый возраст мужчины. Потертая рукоять сабли в простых ножнах, устроившейся на его бедре, ясно говорила, что этот человек не чужд воинских искусств.
- Папа! - воскликнула Ван Жун, и бросилась к нему обниматься.
- Не шуми, дочка, - с деланной строгостью ответил он, но его радость от встречи с дочерью было трудно не заметить. - Кто это с тобой?
- Познакомься с моими спасителями, папа, - ответила та, отцепляясь от мужчины. - Если бы не они, меня бы утащили гигантские кондоры, так что будь с ними повежливее!
- Приветствую вас, старший, - с улыбкой поклонился Ван Фань после небольшой паузы. Цзин Цзи почему-то замолчал, нарушая все приличия, и его младший соученик вынужденно представил их обоих.
- Нам повезло помочь молодой госпоже Ван, и она пригласила нас в гости. Настоятельно пригласила, - добавил он. В глазах отца Ван Жун проглянуло понимание.
- Я - Ван Ху, - коротко представился он. - Проходите, младшие, погрейтесь у очага, и разделите с нами обед. Я хочу услышать больше об этой истории с кондорами. Да, Сяо-Фань, с твоим старшим все в порядке? Что-то он бледно выглядит.
- Ван Жун совершенно никак не упомянула, - неожиданно заговорил Цзин Цзи, и запнулся, сглатывая комок. В его голосе звучал так необычный для легкомысленного юноши благоговейный трепет. - Она никак не упомянула, что ее отец - великий Герой Севера, Тигриный Клинок Ван Ху. Примите мое искреннее уважение, старший, я очень рад встретиться с вами лично. Я немного знаком с сабельными техниками, и встреча с вами, известным мастером сабли - счастье для меня, - он низко поклонился. Ван Фань с широко распахнутыми глазами взирал на этот поток вежливого красноречия, изливающегося из столь бесцеремонного обычно Цзи.
- Да, да, - скучным голосом ответил Ван Ху. - Проходите скорее, нечего стоять на холоде.
***
Обстановка дома семьи Ван была основательной и тяжеловесной - массивные скамьи, длинные дощатые столы, укрытые белыми скатертями, и огромная печь, наполняющая дом приятным теплом. Медвежья шкура устилала пол перед очагом, а на стенах висели разнообразные охотничьи трофеи, живо напомнив Сяо-Фаню Дом Звероловов. Правда, в отличие от многообразия добычи на стенах дома семьи Цзи, здесь присутствовали одни лишь опасные хищники - волки, медведи, тигры, и тому подобные большие звери.
- Спасибо вам, младшие, - с неожиданной теплотой поблагодарил Ван Ху, выслушав рассказанную Сяо-Фанем историю о битве с гигантскими птицами. - Не знаю, что бы сталось со мной, потеряй я дочь.
Ван Жун, сидящая рядом с ним на лавке, серьезно закивала, всем своим видом говоря, что отец без ее заботы неминуемо пропал бы. Она без сомнений была поздним, и оттого любимым и балованным ребенком, пусть капризной белоручкой отцовское обожание ее и не сделало.
- Погостите у меня несколько дней, - предложил мужчина. - Я просто обязан как-нибудь наградить вас за спасение моей малышки Жун.
- Не знаю, будет ли уместным стеснять вас, - с сомнением промолвил Ван Фань.
- Не смей отказываться, Сяо-Фань! - возмущенно прошипел Цзин Цзи. - Разве ты не понимаешь, что такое возможность обменяться опытом с одним из величайших мастеров фехтования? - Ван Жун, не скрываясь, прыснула на этот тихий, но прочувствованный вопль. Ее отец также не сдержал ухмылки.
- К тому же, мы с Цзи выполняем важное поручение учителя, - продолжил Ван Фань, не обращая внимания на все эти шевеления. Он вкратце пересказал гостеприимному хозяину новости о Периоде Невмешательства.
- Тогда я тем более обязан вас одарить, - нахмурил кустистые брови Ван Ху. - Пусть я и отошел от дел, и все мои заботы ныне - дом и воспитание дочери, думаю, я смогу найти, чем помочь вам.
- Да-да, братец, к тому же я так и не накормила вас обедом, - добавила Ван Жун. - Сегодня, нас пришлось есть готовку слуг, но подожди только, пока я сама встану за плиту! Уверена, ты попросишь добавки не один раз, - девушка задорно улыбнулась.
- Ну, если уж и вы, и мой старший так настаиваете, то я вынужден согласиться, - ответил на улыбку девушки Сяо-Фань.
***
- Отвратительно! - взревел Ван Ху бешеным зверем. - Никуда не годится! Мало того, что ты держишь благородный клинок сабли в левой руке, заняв правую этой бесполезной прямой железякой, так еще и техника твоя неуклюжа, проста, и едва-едва использует всю мощь, что дарует сабле ее форма! Тебе более пристало бы поленом фехтовать! Мне стыдно, что я начал тренировать тебя - сколько бы усилий я не приложил к такой бездарности, ты и с трехногой кошкой не справишься!
- Заткнись, вздорный старик! - заорал Цзин Цзи едва ли не громче мужчины. Его вопль прокатился по внутреннему двору поместья, согнав тревожно закричавших галок с крыши одного из зданий, и заставивший Сяо-Фаня невольно поежиться. На грубость юноши, Ван Ху неожиданно ответил добродушной улыбкой.
- Наконец-то тигренок показал зубы, - довольным голосом произнес он. - Запомни это ощущение, А Цзи, и попытайся повторить его. Дай-ка руку, я должен удостовериться, что ты все делаешь правильно, - он бережно взял ошарашенного Цзи за запястье.
Ван Фань лишь усмехнулся, продолжая наблюдать за необычной тренировкой своего старшего. Шел второй день их пребывания в поместье семейства Ван, бывший для Цзин Цзи вторым днем напряженных тренировок как в фехтовании, так и в техниках ци, а для его младшего - очередным днем отдыха. Ван Ху неподдельно огорчился, узнав, что ему нечем одарить Сяо-Фаня. Семья Ван не владела ни драгоценными клинками, ни какими-либо другими богатствами, а щедрый дар, сделанный отцом Ван Жун второму ученику Уся-цзы, Ван Фаню совершенно не подходил. Последний все же освоил базовые сабельные приемы под руководством Ван Ху - юный воитель видел только хорошее в расширении своего кругозора, и изучении сильных и слабых сторон фехтовальщиков на саблях, с которыми, в будущем, он вполне мог сойтись в бою.
С Цзин Цзи дело обстояло с точностью до наоборот - юный мастер меча и сабли готов был до дна вычерпать сокровищницу знаний Ван Ху, в которой все было для него ценным и нужным. Помимо практики в фехтовании, глава семейства Ван начал обучать Цзи семейной технике ци - Искусству Ревущего Тигра, что было не только весьма изощренным методом развития, но и включало в себя мощные боевые приемы, использующие ци совместно со звуком. Дикий крик Цзи, что распугал птиц и заставил Ван Фаня на мгновение подобраться, нес в себе толику внутренней энергии рыжеволосого воителя - второй ученик Уся-цзы делал успехи в освоении этой необычной техники.
Сяо-Фань наблюдал за тренировками старшего из отвлеченного интереса - пусть он и не считал, что бесполезных знаний не бывает, в знаниях о редких мистических искусствах он видел не только несомненную пользу, но и развлечение. Юный воитель все еще не охладел к волшебству, что являли собой мистические действия, порождаемые непостижимым могуществом внутренней энергии.
В отличие от одетых в легкие повседневные одеяния тренирующихся, Ван Фань нес на плечах тяжелый овчинный тулуп, одолженный у Ван Ху. Морозы в суровой северной земле, где лежала обитель семьи Ван, все крепчали, сухой и крупитчатый снег все так же окутывал землю и крыши искристым одеялом, а лед даже и не думал сходить с немногочисленных окрестных водоемов. Оба тренирующихся воителя были надежно согреты непрерывно используемыми техниками ци - Цзин Цзи, прилагающий к освоению Искусства Ревущего Тигра все возможные усилия, даже вспотел. Ван Фаню же пришлось кутаться в теплую одежду. Даже одеяния рослого и крепкого Ван Ху были тесноваты не по годам могучему юноше, но он не жаловался - в его распоряжении находился еще один способ обогрева. Его - полную тарелку горячей еды, - Сяо-Фань сейчас держал на коленях, то и дело запуская в еду палочки. Ван Жун ничуть не преуменьшила своего кулинарного умения - приготовленная ей пища таяла на языке, услаждая желудок Ван Фаня не хуже райских фруктов. Проглотив очередной кусочек, юноша зажмурился от удовольствия. Появление рядом дочери Ван Ху он не пропустил лишь из-за громкого снежного скрипа под сапожками девушки.
- Как успехи у Цзи? - поинтересовалась наследница семьи Ван, усаживаясь на ту же скамеечку, где устроился Сяо-Фань.
- Твой отец довольно долго орал и ругался, но минуту назад сменил гнев на милость, - отозвался юноша, и вновь отправил в рот порцию еды. Вкусовой взрыв на языке пробудил в нем благодарность к умелой поварихе, которую Ван Фань немедленно высказал: