- Мы встретили юного господина Жэня недавно, старший, - незамедлительно высказался юноша. - Он в безопасности, и в добром здравии.
- Да? - приободрился Жэнь Хаожань. - Где же он сейчас? Чем он занят?
- Мы наткнулись на него в лесу неподалеку от горы Удан, - ответил Ван Фань. - Он… прогуливался и любовался красотами природы.
- Можешь не скрывать правду, Сяо-Фань, я знаю, что мой непутевый сын удрал из дому, следуя своей страсти к музыке, - грустно улыбнулся мужчина. - Что же, я рад, что он, хотя бы, держится безопасных мест.
- Цзяньнань упоминал, что вы очень строги к его увлечению музыкой, старший, - не смог сдержать душевный порыв Ван Фань. - Несомненно, ваши семейные дела - только ваши, и влезать в них - невежливо с моей стороны, но, быть может, вы могли бы проявить к Цзяньнаню немного снисходительности? Очевидно, что музыка для него - много больше, чем временное увлечение.
- Годы берут свое, с каждым днем давя на мои плечи все тяжелее, - задумчиво ответил Жэнь Хаожань. Незаметно было, чтобы прямота Сяо-Фаня оскорбила его - в голосе главы Дома Оружейников звучала лишь усталая грусть. - Цзяньнань - мой единственный наследник. Кому я передам дела, когда эти руки, - он повернул к друзьям мозолистые ладони, - не смогут больше держать молот, как не ему? Талант сына в кузнечном деле никак не меньше моего, а то и больше, но он предпочитает зарывать его в землю. Нет ничего дурного в увлечении музыкой, - мужчина безрадостно усмехнулся, - и поначалу я только радовался успехам сына в одном из Четырех Искусств, но когда он мало-помалу забросил все иные занятия, я был вынужден вмешаться.
- Быть может, разговор по душам помог бы вам двоим разрешить эту неурядицу? - выпалил Ван Фань. Его жалость к Жэнь Хаожаню только усилилась, побуждая его к подобным невежливым жестам. Глава Дома Оружейников, впрочем, ничуть не оскорбился и на это.
- Я неоднократно беседовал с сыном, как о его семейном долге наследника, так и о моей нужде в его помощи, - ответил он. Глаза мужчины задумчиво смотрели вдаль, а крепкие пальцы отрешенно перебирали бороду. - Цзяньнань молод, а молодости свойственно ставить под сомнение главенство опыта. К тому же, сын считает меня незыблемым и вечным, подобно горам Тяньшань, и мои слова об уходе на покой и передаче дел семьи - пустой звук для него. Я бы позволил Цзяньнаню провести молодые годы за любимым делом, каким бы оно ни было, но я чувствую, как мое время все быстрее утекает сквозь пальцы. Если я не обучу наследника как можно скорее, Дом Оружейников утратит слишком многое, вот я и жертвую хорошим отношением сына ради наследия семьи, - Жэнь Хаожань тяжело вздохнул.
- Простите, старший, я не должен был заговаривать об этом, - покаянно вымолвил младший ученик Уся-цзы. - Надеюсь, вам с сыном все же удастся мирно уладить ваши разногласия.
- Ничего, Сяо-Фань, - добродушно ответил мужчина. - Я не склонен обижаться ни на правду, ни на искреннее участие. Но давайте все же поговорим о причине вашего визита. Что привело тебя в Дом Оружейников, Юэсюань? У тебя ко мне дело, либо же ты просто желаешь побеседовать за чашкой чая?
- У меня и правда есть к вам дело, старший, - отозвался Гу Юэсюань. Он пересказал собеседнику все, узнанное им о Периоде Невмешательства, и его опасностях, чем немало взволновал главу Дома Оружейников.
- Недобрые вести ты принес мне, - Жэнь Хаожань озабоченно нахмурил густые брови. - Увы, я мало чем могу помочь вам - Дом Оружейников держится в стороне от дел вольного люда. Мы не владеем какими-либо тайными знаниями о происходящем на реках и озерах, наше боевое искусство не стоит выше других, а силы моих младших - невелики. Крупные секты и кланы помогают нам с теми невзгодами, с которыми моя семья не справится сама, ведь всем нужна добрая сталь, которую мы можем дать. Хотя… - взгляд мужчины остановился на Цзин Цзи, задержавшись на рукоятях меча и сабли за спиной юноши, и лицо Жэнь Хаожаня расплылось в искренней улыбке.
- Эй, младший! - подозвал он проходившего мимо ученика. - Принеси-ка мне Утренний Ветер, да поживее.
Ученик коротко поклонился, и бросился исполнять приказ главы едва ли не бегом. Вскоре, он вернулся, и передал Жэнь Хаожаню сверкающий серебром меч. Гарда оружия была изящна в своей простоте, а с навершия снежно-белой рукояти свисала алая кисточка темляка.
- Не хочешь ли испытать этот меч, А Цзи? - мужчина протянул клинок второму ученику Уся-цзы, добродушно улыбаясь. Рыжеволосый юноша воодушевленно закивал, и поспешно ухватил меч, за малым не вырывая его из рук Жэнь Хаожаня. Одним быстрым движением он выхватил оружие из ножен, и пригляделся к плоскости клинка.
- Узор - чёткий и волнистый, отличное качество стали, - отрешенно пробормотал он.
Далее, Цзин Цзи согнул клинок в крутую другу, испытывая его упругость, и довольно улыбнулся, когда меч легко разогнулся. Щелкнув пальцем по клинку, Цзи вслушался в изданный тем звон, чистый и протяжный, и заулыбался ещё шире. Наконец, он вырвал из своей рыжей шевелюры волосок, и медленно коснулся им лезвия меча. Волос послушно распался на две половины, что привело второго ученика Уся-цзы в совершеннейший восторг.
- Лезвие и рукоять облегчены - столь отличной стали не нужна излишняя толщина, - счастливо блестя глазами, высказался он. - Очень удобная рукоятка - даже после долгого боя она не будет скользить в руке, - Цзи погладил белое дерево ручки с нежностью искреннего влюбленного. - Это великолепный меч, - наконец, подытожил он.
- Он твой, А Цзи, - улыбаясь в бороду, сказал Жэнь Хаожань. Незамутненная радость юноши доставляла ему заметное удовольствие. - Утренний Ветер - один из первых клинков, откованных мной. Он был дорог мне больше как память, но негоже доброму оружию без толку собирать пыль на подставке. Пусть он верно послужит тебе.
- Спасибо, дядюшка Жэнь! - сияя счастьем, воскликнул Цзин Цзи. - То есть, господин Жэнь, - чуть смутился он, но стеснение это не продержалось и мига, сдавшись под напором бьющей ключом радости. Глава Дома Оружейников довольно рассмеялся на это полное благодарности дружеское обращение.
- Я использую саблю в паре с мечом, - Цзи решил ковать железо, пока горячо. - Не найдется ли у вас достойной пары к Утреннему Ветру, дядюшка Жэнь?
- Найдется, отчего же не найтись, - степенно огладил бороду мужчина. Довольство на его лице только усилилось. Он вновь кликнул одного из младших, и отдал ему короткое распоряжение. Вскоре, тот вернулся, неся искусно сделанную саблю. Клинок её, формы “ивовый лист”, был скрыт ножнами из светло-коричневой кожи, укрепленной начищенной медью. Рукоять и круглый щиток гарды также сверкали желтоватым металлом.
- Это - также одна из первых моих работ, - взвесил саблю в руке Жэнь Хаожань. - Я назвал её Вечернее Пламя. Проверь и её, А Цзи, - юноша принял саблю с ничуть не меньшим рвением, чем до этого - меч, и совершил с ней те же самые манипуляции. Затем, вынув из ножен оба клинка, он выполнил ими несколько приёмов.
- Сабля тяжелее меча, но так даже лучше, - с отсутствующим видом протянул он, и снова обратил свой взгляд на Жэнь Хаожаня. - Оба эти оружия великолепны, и прекрасно подходят друг к другу, - он уставился на главу Дома Оружейников с нетерпеливым ожиданием. Все же, Цзин Цзи имел представление о вежливости, и не стал бы прямо просить о столь ценном подарке. Впрочем, его взгляд был более чем красноречив.
- Благодарю за похвалу моим скромным умениям, А Цзи, - спокойно ответил мужчина. Просящее выражение лица юноши не укрылось от его взгляда, но Жэнь Хаожань на сей раз не выказывал никаких чувств в ответ на него. - Пусть Вечернее Пламя и не сравнится с такими сокровищами, как Побивающая Драконов Сабля, либо же давно утерянная Сабля Демонов, я ценю свою работу, и скажу без ложной скромности - она превосходит большинство клинков, откованных за пределами Дома Оружейников. Эта сабля будет стоить тебе пять лян золота.
Просьба на лице Цзин Цзи сменилась выражением крайнего изумления, обиды, и отчаяния. Юноша непроизвольно вцепился в рукоять сабли, не желая расставаться со столь понравившимся ему оружием. Сяо-Фань, глядя на это, тяжело вздохнул, и запустил руки в верную суму. Порывшись в ней, он извлек на свет свои невеликие сбережения - связку монет, серебряный слиток в форме лодочки, и россыпь бесформенных кусочков серебра.
- У меня найдётся где-то лян с мелочью, Джи, - подошёл он ближе к собрату по учёбе. - Сколько у тебя есть?
- Чуть меньше двух лян, - тускло ответил юноша. Он отложил Утренний Ветер и Вечернее Пламя, и, достав деньги из поясного кармана, передал Сяо-Фаню. На лицо Цзи потихоньку начала возвращаться надежда.
- Ясно. Господин Жэнь, быть может, вы примете старые клинки Цзи как часть оплаты? - обратился Ван Фань к главе Дома Оружейников.
- Моя семья не торгует чужой сталью, но так уж и быть, я пойду вам навстречу, - потер бороду мужчина. - Позволь-ка мне взглянуть на них, А Цзи, - рыжеволосый юноша безропотно извлек висевшее за его спиной оружие из ножен, и передал Жэнь Хаожаню.