А важно ей было то, что происходило за дверью.
Говорили на этот раз не так громко, и чтобы разобрать, приходилось прислушиваться, а для этого чуть ли не прикладываться к двери. Но у Даши и на это был заготовлен ответ. Мол, хочет знать, выходит уже человек или нет.
После записи официальных данных, которые Даша не расслышала и которые ей и так были не нужны, пошли конкретные вопросы.
Даша вроде бы услышала, что Агаркову спрашивают про куплю-продажу конторы.
Ага, значит кто-то уже донес, подумала Даша. А может, следствие и само установило. И так может быть.
Вот следователь спросил про «РегионФинанс», она, конечно, ничего не знает. Про его директора, она опять в отказку. И, похоже, то да потому. Тема одна.
А! Вот про то, кто будет выгодоприобретателем. Она молчит, а следователь намекает, что она и будет.
Что это? Ее собираются привлечь как заказчика убийства? Ну нет, это же теперь даже ей, Дарье понятно, что это полная ерунда.
А следователь так не думает. Он напирает, а Лариса молчит.
В конце концов, следователь просит ее не выезжать из города, и Дарья понимает, что ей следует сматывать удочки. Она направляется к выходу, довольная тем, что все для нее прошло штатно и оправдываться ни перед кем не пришлось.
А Лариса вышла от следователя совсем в другом настроении.
Мысли путались, она не вполне понимала, что ей предъявляют и что за этим может последовать.
И ноги как-то сами собой привели ее в тот ресторан, где обычно обедал отец.
Время как раз было походящее, он только-только появился на своем привычном месте, в центре зала возле большого окна, и Лариса с трудом, но все же его заметила.
Заметила, махнула ему рукой и остановилась, не в силах двигаться дальше. И она так бы и рухнула на блестящий паркетный пол, если бы рядом с ней не проходил ресторанный администратор и не подхватил ее за талию.
Аркадий Петрович, завидев ведомую к нему Ларису, вскочил со своего места и бросился ей навстречу:
– Ларочка, что с тобой? – перехватив ее у метрдотеля, с ужасом спросил он.
– Ничего, пап, мне уже лучше, – ответила Лариса. – Спазм, видимо, какой-то. Я в порядке.
– В порядке, – в растерянности повторил за ней Аркадий Петрович и при помощи метрдотеля усадил Ларису за стол на мягкий диван, подложив под голову декоративную подушку.
– Нашатырь не нужен? – не зная, что делают в таких случаях, спросил он. И Лариса первый раз за все время улыбнулась.
– Лучше водки, – сказала она.
– Шутишь – это хорошо, – немного повеселев, сказал он, но все равно оставаясь при этом на чеку.
Он еще какое-то время посидел рядом с дочерью, держа ее за руку, а потом, удостоверившись, что с ней и правда все более-менее в порядке, переместился обратно на свое место.
Лариса убрала из-под головы подушку, закинув ее на другой уголь дивана, туда, где только что сидел отец, и, облокотившись руками о стол, вкрадчиво спросила:
– Что, напугала тебя, да?
– Да уж не без этого, – покачав головой, сказал он.
– А я и сама напугалась, когда сюда пришла, – призналась Лариса. – Оттого и спазм приключился.
– Почему? – удивился отец.
– А потому что тема разговора для меня болезненная, а для тебя неприемлемая.
– Лариса, говори, как есть, – предложил Аркадий Петрович. – Разберемся как-нибудь.