– Они нам еще крупную партию расходников тогда поставили, не помнишь?
– Нет, а что?
– Что-то у меня сомнения стал вызывать этот договор, – уклончиво ответил Петр. – Хотел проверить.
– Хорошо, проверим, – сказал Павел и быстро-быстро перевел разговор на другую тему.
– Ты как себя чувствуешь вообще, не пострадал во время операции? Мы ведь ничегошеньки не знаем…
– Нет, не пострадал, – отрешенно сказал Петр. – Ну а у вас что, кроме банкротства?
– Да тоже много всего. Вот, Риту замуж выдаем.
– Ну и ну, – удивился Петр. – Жизнь-то продолжается, выходит?
– И не говори, – кивнул Павел. – А знаешь, за кого?
– Да откуда ж мне это знать? – рассмеялся Петр.
– За Гирина Эдуарда Петровича.
– Ничего себе, – присвистнул Петр. – И где же это она его оторвала?
– Не свисти – денег не будет, – пошутил Павел. – А взяла она его у брата своего.
– А у нее и брат есть?
– Вот и мы думали, что нету, – усмехнулся Павел. – А потом как она пошла кидать нам идеи. Да вот и первая из них, что ты нам звонил.
– Так я и звонил, – откликнулся Петр.
– Но мы-то не поверили, – признался Павел. – А потом сказала, что видела тебя.
– И опять правда, – согласился Петр.
– Ну вот, а мы опять не поверили, пока Гирин свататься не пришел.
– Да, Эдуард Петрович долго держался, – посетовал Петр.
– Потому что все одни вертихвостки попадались, – просветил его Павел.
– Вот ведь как все интересно получается, – покачал головой Петр. – Сегодня ты значимый для общества человек, а завтра можешь стать абсолютно никем.
– Или наоборот, как с нашей Ритой.
– Хм, – призадумался Петр. – А ведь наша история тоже пока не закончена, и неизвестно, что еще там всплывет…
– Да, мы можем только гадать, – согласился Павел. – Но уж ты в любом случае больше-то не пропадай!
– Я постараюсь, – пообещал ему Петр и подумал, что действительно, все очень и очень неопределенно…
Глава 37
А Даша пребывала в полной растерянности. С одной стороны, она обалдевала от самой себя, что смогла так дерзко повести себя с Клеоновым. Однако, когда она невольно оправдывалась, убеждаясь, что это был всего лишь форс-мажор, то немножечко огорчалась. Типа, это уже никакая не дерзость и заслуги ее в этом никакой здесь нет. В том, что она так разгорячилась и отважилась на отчаянный поступок.
С другой стороны, она все-таки очень беспокоилась за него. За то время, что она была агентом, как он ее назвал, она свыклась с мыслью, что она за него в ответе и должна сделать все-все, чтобы ничего плохого с ним больше не произошло. И эти две составляющие сильно выбивали ее из седла.
Она бы и рада была отделаться от всех этих мыслей, но как только она настраивалась на спокойный позитивный лад, все лавинообразным образом возвращалось обратно.