Я опустил голову и заговорил своим глубоким металлическим голосом:
— Назови своё имя, дитя…
Девочка вздрогнула, затрепетала, словно впервые замечая ветер, пронизывающий до костей, и заговорила своими синеватыми от холода губками:
— В-в-вы мне?
Я кивнул.
— Т-тама, м-меня зов-в-вут Т-т-тама.
— Т-т-тама? Интересное имя…
— Н-нет, я не Т—т-т-тама, я Т-т-тама! — запротестовал ребёнок.
Я усмехнулся, наблюдая за тем, как девочка активно мотает головой, затем протянул свою длинную когтистую лапу. Ребёнок вздрогнул и немедленно зажмурилась, но через пару секунд, когда ничего не случилось, глаза её приоткрылись. Она посмотрела на мою открытую лапу. Затем — на меня самого.
— Садись, Тама, — сказал я глубоким голосом.
— Вы… вы хотите меня съесть?
— Нет. Я собираюсь доставить тебя в безопасные земли.
— Безопасные… Ах, тёплые? — спросила девочка, и глаза её при этом заблестели ярким светом.
— Именно так, — ответил я. — Тёплые.
Тама быстро помялась, а затем осторожно пошла вперёд, или вернее будет сказать проковыляла через высокий снег, для чего ей приходилось поднимать ноги, как заправской цапле, и неуверенно устроилась на моей когтистой лапе.
Девочка вздрогнула, когда я закрыл последнюю, стала искать выход, а потом зажмурилась, когда сильнейший поток ветра разметал её черные волосы.
Когда глаза её снова открылись, в них отразилось безграничное пасмурное небо.
Возможно, с моей стороны было неправильно помогать одному единственному человеку, в то время как сотни, если не тысячи других тоже в это самое время пробирались через ледяную пустошь… Но что поделать? Спасти их всех было невозможно, даже если я буду заниматься этим круглые сутки. Невозможность накормить весь мир не должна останавливать от помощи единственному человеку.
Я прочитал простенькое заклятие, чтобы Тама не замерзла и не пострадала во время нашего стремительно перелёта… было бы совсем неприятно, если по прибытию на место я обнаружил в своей лапе заледенелый трупик… после чего направился в сторону города.
Вскоре снизу замелькали солдаты. Последовали восторженные возгласы, и Золотые крылья, под оживлённые фанфары, вернулся в свою обитель.
В данный момент роль последней исполняла городская церковь. Последняя была достаточно просторной, чтобы уместить моё тело, когда я находился в форме Шестого ранга. Единственную проблему составляли узкие двери. Пробивать стены было немного неказисто, а потому, чтобы решить последнюю, я просто избавился от крыши. Когда Первый жрец впервые заметил данную «модификацию», он долгое время мялся, а потом спросил робким голосом, стоит ли и впредь сооружать храмы именно таким образом?..
После приземления я поставил Таму на пол, который устилала узорчатая мозаика. Девочка шагнула вперёд, качнулась и немедленно свалилась на землю.
На секунду мне показалось, что в её глазах закружились маленькие спиральки.
Ах да… Совсем забыл. Несмотря на то, что во время полёта на ней действовало защитное заклятие, которое оберегало её от ветра и холода, сам по себе перелёт на такой высоте и с такой скоростью был весьма затруднителен даже для взрослого человека, — что и говорить про ребёнка. Потребовалась добрая минута, прежде чем девочка пришла в себя и приподнялась на ноги. И даже тогда стояла она неровно, и лицо её было необычайно бледным. Девочка определённо бы извергла содержимое своего желудка, если бы последний не был совершенно пустым.
Когда же она настолько пришла в себя, что стала с интересом рассматривать церковные своды, я ударил хвостом в огромный гонг. Девочка вздрогнула. Через минуту двери приоткрылись, я и храм явился Первый жрец.
— Чего желаете, ваше Сиятельство?
Взгляд его заметно косился в сторону девочки, но старик соблюдал этикет и не обращал на неё внимания перед лицом своего божества. Лишь когда я заговорил о последней, он позволил себе пристально осмотреть смущённого ребёнка.
— Это дитё, — сказал я высокопарным тоном. — Теперь на вашем попечительстве.
— Слушаюсь, ваше сиятельство. Наречь её священной золотистой девой, первой жрицей и будущей, или текущей, наследницей вашего храма?
— Не стоит… Пускай первое время исполняет обязанности обыкновенной служанки и ходит в школу.