— У тебя жар, возвращайся скорее… — после чего едва ли не силой затолкана меня назад в кабинку моего СТРАЖА.
Всё произошло настолько стремительно, что я и опомниться не успел, как снова оказался на покрывалах, из которых Мурасаки старалась сварганить для меня кокон.
Сперва я собирался сказать, что всё в порядке, но затем почувствовал, что тело моё действительно ломит, как это бывает при болезни, и замолчал.
Наконец Мурасаки закончила, устало вздохнула с таким видом, будто ей только что удалось избежать большого кризиса, медленно присела передо мной и спросила:
— Всё в порядке? Ты… хорошо себя чувствуешь?
— Да… Относительно… Пчхи!
— Я поищу платок…
— Нет, ненужно… эм, Мурасаки… Можешь напомнить, как долго я уже тут сплю?..
Начинать следует с безобидных вопросов. Наверняка у неё появятся подозрения, если я сразу спрошу, где мы находимся и что здесь вообще происходит.
— Эм… — сосредоточена нахмурилась девушка. — Со вчерашней ночи. Кажется… Здесь сложно уследить за временем, — сказала она, как будто пытаясь оправдаться.
— Понимаю… И… Как скоро мы доберёмся?
— Ещё… день… пути… Я-ма-то, — вдруг раздался механический голос. Меня передёрнуло. Мурасаки, ещё секунду назад смотревшая вокруг в поисках очередного одеяла, вдруг застыла. Волнение, которое читалось у неё на лице, исчезло. На смену ему пришло выражение столь же непроницаемое, как фарфоровая маска, и только глаза её углубились, ибо в них завихрился серый туман.
— Ты… — проговорил я напряжённым голосом, и в голове у меня немедленно возникла плеяда заклинаний… Возникла и сразу исчезла, когда я вспомнил, что таинственный другой фантом в данный момент контролирует тело Мурасаки. Выбить его будет непросто. Я скорчил раздражённую улыбку и спросил:
— Опять хочешь поиграть?
— Нет… — ответила девушка механическим голосом. — Я хочу поговорить, Я-ма-то…
— Поговорить? — удивился я.
«Мурасаки» кивнула.
— О чём?
— Я должна сказать… Почему вы приближаетесь к Э-ТОМУ месту.
Этому месту? Где впервые появился Вестник? Я нахмурился.
— Почему?
— Я вас… попросила.
— Ах? — удивился я.
Мурасаки невозмутимо кивнула.
И заговорила.
Своим голосом, который, казалось, делал паузу после каждого слова, она рассказала мне о том, что случилось сразу после того, когда я в прошлый раз оставил Ямато.
Сперва девушка была безутешной. И немудрено. Всё случившееся, — побег, разлука с родителями и вынужденное предательство — было для неё страшным испытанием. Мурасаки хотя бы немного привыкла к подобному напряжению, и даже ей потребовалось определённая поддержка. Ямато… В общем, когда они проснулись, Мурасаки, к великому своему удивлению, обнаружила свою спасительницу всю бледную, с красными глазами, разливающую крокодилью слёзы и повторявшую нечто вроде: «хочу к маме… хнык…»
Девушка была настолько шокированной этой удивительное переменной, этим резким исчезновением опоры, которая всё это время её поддерживала, что незаметно для себя смогла самостоятельно подняться на ноги и немедленно стала ухаживать за Ямато. Гладить её, утишать, загоревать для неё куриный суп и носить печенье из магазина. Когда же Ямато ещё и захворала, Мурасаки и вовсе превратилась для неё в полноценную няню и стала следить за здоровьем девушки с той щепетильностью, которую редко можно обнаружить даже в отношении мамы к собственному ребёнку.
И всё это время Она за ними наблюдала.
Кто она была такая?