О чём она?
Нет, правда. Я без понятия.
— Учту, — сказал я сухим голосом и вышел за дверь.
В итоге, чтобы не подкармливать развращённое воображение этой девчонки, я решил купить что-нибудь ещё помимо миниатюрной камеры. Набрал немного продуктов, а потом долгое время бродил по супермаркету, пытаясь выбрать подарок для Тани и оправдать таким образом моё желание сделать всё секретно.
Наконец мой выбор остановился на маленьком фарфоровом ангелочке, который продавала монахиня в метро.
Люблю я играть с огнём, конечно.
По возвращению домой я, не говоря ни слова, вручил подарок своей питомице, которая дожидалась меня на пороге, точно верная собачка. На секунду Таня замешкалась; затем, с выражением лица ребёнка, которому вручили диковинную безделушку, стала с интересом щупать и разглядывать.
— А по какому…
— Поводу? Да просто захотелось.
Таня медленно кивнула, а затем прижала фигурку к своей груди и сказала притихшим голосом:
— Хорошо.
Ни радости, ни слов благодарности и ничего удивительного. Таня всегда несколько «особенно» принимала подарки. Очень серьёзно. Как будто ей вручали некую ценность на сохранность. Ах, почему так? Без понятия. Это была одна из тех непонятных повадок, как та же необычайная серьёзность при просмотре кино, которые делали Таню несколько… Странной девочкой даже несмотря на её бойкий и весёлый характер. Странной и нелюдимой. В своё время Аня мне рассказывала, что ей звонила классный руководитель. У Тани, якобы, совершенно нет друзей, а когда учителя задают парные задания, и остальные дети ищут себя партнёра, девочка всегда сидит на месте и крутит ручкой…
— Всегда пожалуйста, — ответил я, тоже несколько приглушённым голосом.
Таня ещё раз медленно кивнула и ушла, намереваясь положить свой подарок на видное место. В это же время я направился в ванную и, несколько помявшись, поставил скрытую камеру на балкон и спрятал под крышкой дезодоранта.
Ну вот и всё.
Теперь оставалось только дождаться вечера…
38. ~~~
Теперь оставалось только дождаться вечера…
Как я всякое ожидание, моё сопровождалось мукой, причём двойной, ибо с одной стороны мне хотелось поскорее узнать тайну окровавленных лезвий, а с другой я напротив страшился разглашения этого секрета и хотел как можно дольше оставаться в блаженном неведении.
Наконец на улице стемнело. Мы с Таней посмотрели по своему обыкновению кино, — чтобы отстрочить роковой момент я, малодушный, выбрал самый длинный фильм — по крайней мере из тех, которые можно было посмотреть за один вечер, — в своей коллекции — режиссёрскую версию Волшебной горы.
То и дело я поглядывал на Таню, которая сидела рядом и приобнимала подушку. Ребёнку, — говорю без малейшего осуждения, — такая картина может показаться скучной, однако девочка за время просмотра ни разу не зевнула. Лишь когда пробежали титры, и телевизионный экран медленно вернул ей душу, она резко оживилась и сказала бойким голосом:
— Я мыться!
— Удачи.
Она серьёзно кивнула и направилась в ванную. Я дождался, когда она помоется и прохлопает своими босыми пятками в спальню для гостей, после чего вошёл в окутанную паром комнату. Осмотрелся. Проверил ванну, стены, туалет… Ничего. Никаких следов странной активности. Впрочем, вполне может быть, что Таня занималась этим… Чем бы это ни было… В своей комнате. С чего я вообще решил, что всё происходит именно в ванной? Интуиция? Или просто ни на чём не основанное предположение?..
Надеюсь.
Я взял камеру, цокнул по ней — в порядке. Тогда я включил в ванной продув и вернулся в свою комнату.
На компьютере в указанной папке я обнаружил отправленное по вай-фаю видео продолжительностью в несколько часов. Я мимолётно посмотрел на дверь своей спальни, убедился, что она была закрыта, выпрямил спину и стал смотреть.
Сперва на видео было светло, затем темно, а затем вспыхнул свет. Несколько раз мелькали моя собственная фигура и фигура Тани… И то, и другое я старательно проматывал…
Наконец знаменательный момент настал. Дверь приоткрылась, и в комнату зашла Таня. Встала посреди ванной, посмотрела на зеркальце, стала раздеваться. Я опять прокрутил немного времени вперёд и вдруг… Помехи.
Видео резко заполонили помехи. Я нахмурился и прищурился. Теперь разобрать происходящее стало почти невозможно. Таня превратилась в расплывчатый силуэт. Лишь отдалённо я теперь разбирал её действия. Вот она достала бритву из заранее подмеченной мною коробочки и, присев посреди ванной, стала что-то делать со своей спиной…