Она рассказала мне, что было время, когда она твёрдо намеревалась исполнить план хотя бы для того, чтобы отомстить людям, которые забрали у неё будущее; что именно поэтому она не желала иметь с нами ничего общего; что хотела признаться мне ещё во время нашей первой ночной беседы и не смогла, и корила себя за это, ощущая, как вина словно хищный зверь скребёт когтями у неё по сердцу…
Когда Мурасаки кончила рассказ, на её глазах снова стояли слёзы, и снова мне пришлось поглаживать её дрожащую тонкую спинку. Наконец девушка совершенно успокоилась и сказала мне:
— Спасибо…
— Ничего, — ответил я тихим голосом.
— Ты правда… Правда не…
— Правда.
— …
Она поджала губы.
— Мурасаки.
— Что?.. Что-то не так?
— По твоей ноге карабкается крабик.
— Ах?.. Кья!
Мурасаки повернулась, увидела красное членистоногое, которое залезло на её голень, и с криком отпрянула в сторону.
После этого девушка наконец пришла в себя, хотя и продолжала вести себя несколько смущённо и неловко.
В первую очередь я предложил осмотреть кабинки наших СТРАЖЕЙ на предмет припасов, которые могли нам теперь пригодиться.
Ближайшее время нам придётся провести вдали от цивилизации, а потому следовало заранее побеспокоиться о таких вещах.
К сожалению, СТРАЖИ явно были не предназначены для подобного рода аварийных ситуаций, а потому что внутри великана Мурасаки, что внутри моего собственного мы отыскали только два огнетушителя. Тоже неплохо.
Меж тем всё то время, что я занимался поисками, Мурасаки висела у меня за спиной и время от времени повторяла:
— Тебе… Нужна помощь, Ямато? Только скажи, я… Я всё сделаю.
Казалось, из холодной и невозмутимой принцессы она превратилась в смущённую маленькую девочку.
Искренне надеюсь, что данная трансформация носила временный характер…
Вскоре я почувствовал голод. Немудрено, за весь день я съел одну только яичницу на завтрак; Мурасаки, по собственному признанию, вообще ничего не ела.
Мы обошли пляж в поисках съестных моллюсков, но крабик, которого тогда выбросила Мурасаки, по всей видимости был невероятной аномалией, ибо кроме него мы не смогли обнаружить ни одного живого существа на всей протяжённости широкой песчаной линии.
Наконец, за неимением выбора мне пришлось снова залезть в моего СТРАЖА чтобы провести разведку местности. Мурасаки предложила сделать это самостоятельно — я не позволил. Её нервы и так находились в плачевном состоянии, и ей, по возможности, следовало избегать прикасаться к стальному титану, чтобы не допустить потери контроля.
Сперва я не хотел называть эту причину Мурасаки; когда же она вынудила меня это сделать своей неуверенной настойчивостью, то сперва опешила, а затем опустила взгляд и сильно прикусила губы.
Я сел в титана, выпрямился до небес и увидел невероятную картину.
До самого горизонта бежали руины
Берег, на котором мы находились, вовсе не был пустынным; прямо перед ним мелькала изрытая колеями дорога — поворачивала направо и уводила в протянувшийся до самого горизонта город. Последний представлял собой разрушенный мегаполис. Наполовину обвалившиеся небоскрёбы сверкали на солнце; в ясном и немного зловещем сиянии заката огромные тени накрывали пыльные улицы.
С минуту я разглядывал город, пытаясь обнаружить признаки жизни; наконец я покинул СТРАЖА и доложил обо всём Мурасаки.
Мы уселись на песок и устроили мозговой штурм.