Наконец я собрал свою волю в лапу, распустил крылья и спикировал в ночь... Через тридцать минут бык, которого я затащил в пещеру, исчез. Я отдался на волю инстинкта, когда его пожирал, и даже не заметил, как от зверя не осталось ни единой косточки. И сразу уважительно отступившая на время трапезы дрёма вернулась, и я обнаружил, что шевелиться мне становится всё сложнее и сложнее. Моё тело стремительно костенело. Сперва оно превратилось в неподъёмный камень, затем — в глыбу серого тумана перед глазами.
Я вздохнул, оставил внутри дракона безыменный палец левой руки и побрёл назад.
Потом, когда я пробирался по туннелю, на меня вдруг нахлынуло странное ощущение. Оно было связано с моей туманностью. Серый шарик внутри меня не изменился, не стал больше, — логично, я не убил ни одного порождения кошмара, — и всё же что-то с ним произошло. Он изменился. Его гуща стала обретать очертания. Туманные и неразборчивые, они, тем не менее, заметно отличались от прежней бесформенной массы.
Это всё?
Нет... Была и другая перемена, но такая смутная, что её невозможно выразить словами. Постояв некоторое на месте и смакуя свои чувства, я открыл глаза, покачал головой и пошёл дальше.
10. пора
Вернувшись в домик на берегу, я бросил взгляд на корабль, помялся, затем направился в свой туннель и завалился спать. Проснулся я утром. Будильник... Вернее телефон, будильник был у Ямато, показывал восемь тридцать два. Я поднялся и вышел в коридор. Прошёл на кухню. Тани не было. Я уже заволновался, но тут приоткрылась дверь ванной:
— Доброе утро! — сказала девочка, сияя улыбкой. — Что на завтрак?
— Омлет, — ответил мой голос. — Сегодня нужно будет съездить кое-куда... Хорошо?
Звучу не слишком странно?..
— Куда? Я тоже поеду?
Лучше не надо, пронеслось у меня в голове, но голос ответил:
— Как хочешь.
После завтрака день пошёл своим чередом. Таня съела омлет, сделанный без капли молока, — она его не любит, а ещё терпеть не может манную кашу, — уселась на диван и включила телевизор. Я вернулся в спальню и смотрел на свои руки, в окно, на подоконник. В одиннадцать часов я вышел и сказал:
— Поехали.
— Куда?
— Надо кое-куда... Сама увидишь.
— Окей, — девушка соскочила с дивана.
— Мне надо одеться только.
— Я подожду.
Я вышел на улицу и стал ждать. Вскоре Таня вышла на порог. На ней было её белое летнее платье.
— Едем!
Да, едем.
Мы сели в машину и поехали. По дороге Таня заметила пегую лошадку, пасущуюся на лугу, показала на неё пальцем и что-то сказала.
Я не расслышал.
— Приехали, — сказал я и вышел из машины, когда мы прибыли на место.
— Сюда? А зачем?
— За покупками, — ответил я и направился к магазину на заправке.
— Можешь купить что хочешь, кстати... Что угодно, — вырвалось у меня, когда мы стояли на пороге. Таня уставилась на меня подозрительным взглядом. У меня упало сердце. Наконец она улыбнулась и сказала:
— Ладно. Но потом не жалуйся, ты обещал!