Впрочем, многовато откровений для одного раза. Я уже было собирался подняться, как вдруг раздался крик:
— Дядя! Эм... У меня одна проблема.
— Иду.
Опять, что ли, слив забился?..
Я приоткрыл дверь ванны и зашёл.
В светлой комнате вздымался белый пар, зажённый электрическим светом.
Таня стояла возле ванны. В одной руке у неё было красное полотенце с синим узором — Тадж-Махал. В другой — белое. Сама девушка была совершенно голой и мокрой. Её влажные тёмные волосы, впервые не заплетённые в хвостик, спадали на тонкие плечи и накрывали грудь.
— Не могу выбрать, какое полотенце?.. — сказала она, давя улыбку, но, как будто, с комком в горле.
— Белое, — сказал я и вышел за дверь.
Я вернулся в свою комнату, вытянул ящик стола и стал рыться в поисках сигарет. Потом вспомнил, что их у меня нет, открыл окно и сделал глубокий вдох. Пахло деревенской ночью — душный коктель из травы, злаков и навоза.
Может, вылезти прямо сейчас на улицу и броситься в лес? И вернуться глубокой ночью, часов эдак через пять. Нет, у меня график, нужно спать, а на улице я не засну. Да и Таня может отправиться на поиски, я её знаю, слишком хорошо знаю, с тех самых пор, два года назад, когда она впервые попыталась меня совратить.
Тогда это было совсем неприятно.
Теперь? Немного легче, она подросла, но всё равно очень, очень сложно.
Я говорил, что я хороший человек?
Я хороший человек.
Раздался неловкий стук.
36. запустение
Я сказал:
— Открыто.
Таня приоткрыла дверь и зашла. Я осторожно повернулся и выдохнул. Она была одета, хотя и довольно неряшливо.
В комнате было темно, и всё равно я видел, что лицо её горело.
— Привет... — сказала она.
— Привет.
— Эм, — девочка, девушка почесала затылок и выдавила улыбку.
— Мне нужно завязать волосы... Поможешь?..
— Садись, — я показал на кровать.
Она присела и вручила мне резинку.
Я взялся за работу.
— Ты... Не будешь спрашивать, зачем мне завязывать волосы на ночь? — спросила Таня.
— Нет.