— Тяф-тяф!
...
...
...
Вечерело.
Темнеющее небо расплывалось в серых и голубых туманах. Массивы белых облаков напоминали мраморные бюсты.
Мы стояли среди высокой сизой травы, на которой отчётливо проглядывались две черты, оставленные колёсами неподалёку припаркованной машины. Перед нами тянулось поле, на котором лежал старый, когда-то синий, а теперь потёртый и ржавый бочонок.
— Красиво, — заметила Таня.
— Есть такое, — ответил я, разглядывая кусочек неба, который был карамельным.
— Свежий воздух... — девушка потянулась.
— Холодно, — я принюхался. — И навозом пахнет.
— А мне нравится. Можно я здесь буду жить? — быстро проговорила Таня и отвернулась.
— Даже не надейся.
Она повесила голову, продолжая улыбаться грустной улыбкой. Глупо, конечно, но мне захотелось оправдаться:
— Дети должны расти в городе. В деревне вырастают только алкоголики.
— Но ты не пьёшь.
— Не пью. Но я взрослый, — упор на это слово, — и переехал в деревню потому, что мне нужна была... Более размеренная жизнь.
На лице Тани появилось недоверчивое выражение.
— Более размеренная это в смысле... Не пытаться сбежать со своей же свадьбы?
— ...Иногда понимаешь, что не готов к узам брака в самый последний момент.
К тому же после этого я извинился перед невестой.
— ...И не пытаться перебежать Северную Корею с севера на юг!
— Начнём с того, что я бросил эту затею, когда понял, что гражданство дают не всем беженцам, а только тем, у которых изначально был северный паспорт.
— И не ехать в Сибирь на поиски царского золота...
— Я его почти нашёл.
— И не уходить в монастырь, чтобы «стать мастером боевых искусств, который может остановить пулю животом».
— Это вообще было давно и не правда, — я отмахнулся. — И вообще хватит припоминать мои тёмные деньки. Я тоже могу много чего о тебе вспомнить, мелкая.
— Хе-хе, — Таня неловко усмехнулась и приподняла голову. Её чёрные волосы, завязанные в хвостик, колыхались на ветру.
Я покачал головой. Сложно с этой бестией. Иногда она хитрая, иногда глупая, а иногда — самый обыкновенный ребёнок, и это, пожалуй, самое страшное.
— Скорей бы ты уже повзрослела...