Я горько улыбнулся и пошёл на выход.
...
Всё прошло гладко, и тридцать минут спустя мы вернулись на полигон. Я вышел из лифта, прищурился на яркое солнце, потянулся и спросил.
— Ну что? Как отпразднуем наш первый школьный день? Сходим куда-нибудь? Икари платит.
И тишина.
Мурасаки хмыкнула, поправила свои чёрные волосы, аки принцесса, и ушла; за ней, сунув руки в карманы и насупившись, последовал Кирияма. Мацуя замялся, опустил голову и сказал, поглядывая на меня немного неловким взглядом и почёсывая затылок:
— Извини, у меня дела... Семейные...
— ...Прощаю. Иди уже.
Он помялся ещё немного и ушёл.
...И так Ямато осталась одна одинёшенька... Печальная картина.
Я покачал головой и побрёл на остановку.
По возвращению домой, стоило мне скинуть туфли, как на меня навалилась неподъёмная усталость; казалось, мои мышцы были изъедены муравьями. Мою голову отягощал гулкий жар, будто в неё залили раскалённый чугун.
Покачиваясь, я проковылял в комнату девушки и свалился на кровать. Стоило мне почувствовать под собой нежные и прохладные простыни, как я немедленно уснул.
А затем: проснулся.
...
На следующий день, а вернее сказать следующей ночью, после нашей с Таней вечерней прогулки, — во время которой девушка сперва нарвала соседских слив, а затем поедала их всю дорогу, закапывая каждое семечко, как собачка, которая прячет кость, — я снова направился в домик на берегу.
Между делом я составлял в своей голове разнообразные планы: нужно будет прочитать дюжину страниц учебника по некромантии, особенно те, на которых расписывались ловушки. Если добавить к этому уже известные мне чары из томика Марии, мы сможем устроить старику во всех смыслах смертоносный приём.
Я присел на софу и уже было взялся за чтение, когда мой взгляд зацепился за море по ту сторону застеклённой террасы. А если быть точнее: он зацепился за огонёк, который сиял в гуще серого тумана.
А это ещё что такое? Я прищурился. В тумане проглядывались очертания чего-то массивного.
24. штурм
Странно... Раньше я точно там ничего не видел. И кстати... Разве туман всегда был так далеко от берега? Сейчас он стелется на приличном расстоянии от последнего. Это он сам отдалился? Или дело, опять же, было в моей «стабилизации»?
Ещё некоторое время я вглядывался в серую дымку, пытаясь разобрать, что же такое там блестело, а затем покачал головой.
Без толку. Ничего не видно. С другой стороны, — я присел на софу и положил ногу на ногу, — если туман действительно отступал, аки вода во время отлива, свет на эту тайну прольётся в самое ближайшее время. Всё тайное либо становится явным, либо не становится явным, но узнать об этом невозможно, потому что это — тайна. Вот. А ещё всё туманное становится... Тоже явным. Я сегодня прямо в ударе по части тупеньких метафор.
Усмехнувшись, я нацепил монокль и взялся за книжку. Как только стрелка на моих часиках отмеряла тридцать минут, я отложил учебник в сторонку, размялся и направился в «Подземелье».
Чтобы спуститься в гробницу, мне потребовался почти целый час. Интересно, может есть какой-нибудь более быстрый способ добираться до носителя? Каждый раз бродить по туманному лабиринту — та её морока.
Наконец взобравшись на пирамиду, я первым делом осмотрелся. Гробницу окутывал плотный туман, через который проглядывались зыбкие очертания разнообразных предметов: кирпичей, каменной плитки, сундуков и саркофага, посреди которого восседал скелет.
Это была принцесса. Неподалёку от неё стояло моё собственное тело, внутри которого вихрилась голубая воронка. Рядом, на земле, возился Сердюк.
Кстати говоря... Интересно, а почему воронка была только внутри меня? Было бы удобно, если бы я мог проникнуть... То есть завладеть... То есть взять контроль (нет, без дурных коннотаций слова не подберёшь) над телом принцессы и воспользоваться силой Чёрного императора... Столько вопросов и ни одного ответа.
Я качнул головой и коснулся синего вихря. Дымка развеялась, и очертания окружающих предметов обрели ясность.
Когда я очнулся, в руках у меня была... тряпочка. Я посмотрел на неё, затем посмотрел на Сердюка, который усердно драил пол, и перевёл взгляд на принцессу.