— Готова? — спросил Фан Линь.
Мая немного помялась и кивнула. Потом кивнула ещё раз.
— Подождём пять минут, где-то. Пока дыши, — сказал мужчина. От свечек поднимался дымок. Мая как будто хотела что-то спросить, но не решилась, прикрыла глаза и стала пытаться успокоиться. Фан Линь скрестил руки и выглянул в окно. Небо за ним было большим, голубым... Давно уже он так не нервничал. Ха...
— Время, — сказал мужчина спустя положенный срок. Мая приоткрыла глаза, вздохнула и снова закрыла веки. Колесо за спиной девушки медленно пришло в движение. Спустя всего несколько мгновений первая, чёрная руна у неё за спиной вспыхнула, а затем из неё в центр колеса заструился небольшой ровный ручей. Потом то же самое сделала вторая руна, ручейки сошлись и появилась сияющая чёрная точка. Ну а после чёрных рун пошли цветные, и постепенно точка стала меняться, как палитра, в которой мешали всё новые и новые краски.
Всего у Маи было одиннадцать рун. Каждая несла в себе отпечаток некого Дао. Их таинственное сочетание должно было сформировать что-то совершенно новое, исток, из которого в будущем девушка сможет черпать свою Эманацию.
Фан Линь внимательно следил за добавлением каждой новой струйки. Первая руна девушки была руной Страха. Вторая — Отчаяния. Третья Величия и четвёртая Холода.
Когда все эти руны наполнили сердце, оно загремело словно громадный молот. Перед глазами Фан Линя предстала огромная ледяная пустошь, в которой чёрная сталь грозно ударяла холодную наковальню... Это была проекция единого Дао. Первые отголоски Эманации. Первый аромат.
Затем пошли другие руны. Времени. Дикости. Стремления и Отрешения. И вот уже образ сменился. Чёрное колесо затрепетало. Фан Линь увидел новую картину — просторный, как небо, звездный океан. А посреди него что-то тёмное, некую женщину, многорукую, непроглядную, охваченную сияющей как звезды цепью. Женщина парила, связанная и неподвижная. Она была черная как ночь, и только её глаза горели кровавым пламенем и смотрели в безумную высь.
Фан Линь ощутил давление в своём собственном, настоящем сердце. Но затем добавилась ещё одна руна, и в руках женщины вспыхнул меч. Тьма зашумела, закружилась, стала вихрем. Цепи оставили её тело, но они стали больше, неизмеримо больше и наполнили собой весь мир. Теперь это уже были не цепи, теперь весь мир сделался большой цепью. Чёрная, многорукая женщина вскинула меч, разрезая ткань сдавившего её мироздания...
И наконец вспыхнули последние руны.
Жизни и Смерти.
В мгновение ока в груди женщины воспылало пламенное белое сердце. Тьма оставила её, женщина исчезла, а на её месте возникла обыкновенная Мая. Девушка стояла с сияющим клинком посреди давящей и ревущей пустоты. Клинок ударил. Раздался треск. Звёзды вспыхнули вокруг и стали разливаться в сияющее голубое пламя. Мир закружился, завертелся, стал уменьшаться. И вдруг оказалось, что никакого мира собственно и нет. Весь мир был отражением внутри огромного чёрного меча, — меч падал в сияющую и пламенную и совершенно тёмную бездну.
И вдруг оказалось, что это не так, что не было бездны, что падающий меч это всего лишь отражение внутри другого, огромного чёрного меча — он падал в пламенную и совершенно тёмную бездну.
И вдруг оказалось, что это не так, что рекурсия бесконечна. Что тысячи клинков падали в бездну, но в самые последние секунды один из них вспыхнул и пронзил рекурсию. Он вырвался за пределы своего мироздания, а потом оказалось, что это не так, и клинок падает в пламенную и совершенно тёмную бездну, которую насквозь разрубает клинок, падающий в пламенную и совершенно разрезанную на куски и непроглядную тёмную бездну.
Мая открыла глаза. Они вспыхнули. Фан Линь свалился на колени и закашлял кровью. Окно треснуло и разлетелось на куски в голубое небо. Чёрный браслетик на руке девушки затрепетал...
...
Где-то в Звёздном Небосводе мужчина с оголённым торсом стоял посреди пустыни, возле великой, возвышающейся в небеса статуи. На его кисти была нарисована единственная цифра — 7. Вдруг мужчина поднял взгляд в небеса и задумчиво наклонил голову.
...
В чёрном пространстве за пределами реальности медитировал молодой человек в белом. Его глаза были закрыты, но вот они нахмурились. Мечник задумчиво всмотрелся куда-то в пустоту.
— Что-то случилось? — спросил его голос мальчика.
— Кажется... Я не уверен.
...
Среди ясных, невероятно ясных звёзд парил юноша в чёрных одеяниях. На нём была чёрная мантия, чёрное пальто. Чёрная рубаха. На вид ему было немногим больше двадцати лет, и всё же его глаза, обыкновенные, чёрные, казались древнее целого мира. Они казались двумя погасшими звёздами.
Юноша задумчиво щурился в небо. Но вот взгляд его обратился куда-то в сторону.
— Хм... — проговорил юноша, вытянул руку из длинного рукава и опустил её на чёрный меч у себя на поясе. Рука юноши была белоснежной, за исключением единственной метки — нарисованной чернилами цифры 1...
189. Перед сном
Когда Фан Линь пришёл в себя, у него всё ещё трещала голова. И в глазах было мутно. Мужчина посмотрел в разбитое окно, на голубое небо. Затем перевёл взгляд на девушку, которая свалилась на пол. Она дышала, это было заметно, и всё же Фан Линь приложил палец к шее своей ученицы и проверил её пульс.
Он был нормальным.
Немного приподнятым, разве что.
Мужчина устало вздохнул и развалился на полу. Очень скоро на шум должны были прийти остальные, вот тогда он и подумает, что же произошло, ну а сейчас мужчина заслужил хотя бы пару мгновений просто полежать.