— И ещё неприятно.
— Ах??
— И мерзко, — с жестокой и одновременно какой-то болезненной улыбкой, словно упиваясь горечью, сказала Линь Синь.
Мая совершенно растерялась.
— Я ему не нужна. Совсем. Если бы не это глупое обещание, пф «я тебя спасу, если что-то случится», он бы совсем меня забыл. Знаешь почему? Он эгоист. Совсем не видит других людей, ему на них всё равно. У него нет никаких привязанностей. Настоящих отношений, ничего такого. Он как тупой камень. Думает только о себе. О своих обещаниях. О своих обязанностях. Если я умру... Или ты умрёшь. Если все мы умрём он и пальцем не поведёт. Побесится немного, что не сдержал своей клятвы — это слово девушка произнесла с ненавистью, — и всё. Всё равно. Можно жить дальше. Он... эгоист. И нарцисс. Поэтому так забавно пытаться его уколоть. Грозить ему что разрушишь эти его клятвы, а ещё... — девушка снова посмотрела на колечко.
— Связывать его. Крепко, — она сжала кулак и прикрыла глаза.
Последовало несколько долгих, тихих мгновений.
— ...Поэтому странно, что он взялся тебя учить... — задумчиво сказала девушка.
— Я думала, он уже научился не брать на себя... Лишних обязательств.
— Я... — Мая опустила голову. — Я шантажировала Мастера.
— А? — Линь Синь удивилась, а потом хмыкнула. — Тогда мы с тобой похожи.
— Но... — продолжила девушка. — Вы не правы, Мастер не...
— Что он «не»? Не эгоистичная скотина, которая думает только о себе? Ему «не» всё равно на всех кроме себя и своих загонов?..
— Нет, — Мая, не зная уже, на что говорить нет, просто покрутила головой.
— Он правда... Он извинялся перед мисс Тайи... Он...
— Ждёт ту дуру в гробу?.. — догадалась Линь Синь. — Он её не любит, — спокойно заявила девушка. — Его связывают только обещания. Он делает всё это для себя. Он всегда всё делает для себя.
— Нет, вы не можете этого знать.
— Я знаю, — улыбнулась Линь Синь.
— Откуда? — немедленно спросила Мая.
— Потому что я сама его люблю.
— Ах?! — юная девушка сразу же покраснела, а Линь Синь прикрыла глаза.
— Я его люблю, и поэтому я его знаю. Я вижу это в его глазах. Он никогда не смотрит на меня. И на других. Только в себя. Только о себе думает— как сделать верно? Сохранить образ... Не нарушить обещаний... Как же ему тяжело, ха-ха. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то по-настоящему... Он никого сам не любил. Поэтому нужно как та дура в гробу. У них прямо идеальные отношения. Для него.
Снова девушка взглянула на своё кольцо. А потом повернула руку и посмотрела на шрамы на своём запястье.
— Поэтому... Мне было так страшно. Я порезала себя не потому что боялась, что за мной кто-то придёт... Я боялась, что Он за мной не придёт. Что он забил на меня. А почему бы и нет. Кому я вообще нужна? Я же не лежу в хрустальном гробике. Вот разница между нами, между мной и ним, в смысле.
— Я ненавижу себя за то, что люблю его. Это мерзко. Но что мне делать? Это настоящее чувство. А он? У него нет таких чувств.
— Это так просто... Завидую ублюдку, — сказала Линь Синь горько, а потом встала, посмотрела на совсем окаменевшую девочку, прищурилась на неё и прошла мимо. Линь Синь вернулась в дом.
Мая приобняла свою руку.
— Не печальтесь, госпожа... — неожиданно раздался голос. Мая вскинула голову и посмотрела на женщину в одеянии служанки.
— Ты любишь подслушивать, тётя Жуа, — произнесла Мая. Цинь Жуа немного опешила, но потом улыбнулась и ответила:
— Как и вы, юная госпожа.