Вот. Почувствуй себя, называется, лабораторной мышкой. Достигнешь успеха — похвалят, насыпят хорошего корма, и некоторое время не будут трогать. Провалишься — либо сдохнешь на очередном опыте, либо будешь усыплен за ненадобностью.
— В любом случае, — пожал я плечами. — Сейчас рановато забегать настолько вперед. После победы над вторым Бароном, я смогу пройти очередное пробуждение, и тогда уже будет ясно, что да как.
— Отлично сказано, Виктор. — похвалил меня негр. — Тогда, если не слишком устали, давайте собираться. Впрочем, если устали, все равно нужно вставать. Вертолет подбросит нас до аэропорта, оттуда самолетом в Карелию. На борту и отоспитесь.
Ах, ну да. Вторая точка на карте, где можно совершить прокол. Вот же меня швыряет-то по нашей необъятной!
Часом позже я уже без задних ног спал в самолете. Схватка с Лотой изрядно меня вымотала, так что я стремился набираться сил всеми доступными способами. А именно, ели и спал.
Тем же, только прибавив к этому ежедневные тренировки, я занимался и по прибытию на секретную базу, расположенную неподалеку от карельских болот. На подготовку специалисты отводили два дня, так что я успел полностью восстановится, и опробовать, пока только в режиме «боя с тенью» пару ухваток, подсмотренных у демоницы.
Мне показалась неглупой идея с дополнительной конечностью. Это ее жало в хвосте едва не позволило Лоте одержать победу. Правда, мой организм яд вырабатывать не умел, но все равно идея с хвостом была перспективной. Скажем, жесткий клинч, когда все остальные члены — твои и противника, взаимно заблокированы, и тогда гибкий хвост с хорошим таким шипом на конце, мог поставить точку в поединке.
Правда, особых успехов в этом деле я не добился. Как потом мне сказал Винер, это потому, что мозг не привык оперировать пятью конечностями — его система координат была построена на четырех, и их ему вполне хватало.
Но научиться было можно. Как я уже понял, мое тело могло создать все, что я смогу придумать, другое дело разум не всегда мог выйти за рамки классического набора атакующих и оборонительных возможностей.
Нужно тебе чем-то проткнуть противника — вырасти меч. Защититься от него — броня или щит. Прыгнуть — мощные мышцы. Это понятно и привычно. А вот для того, чтобы летать или хотя бы парить, нужны крылья. А к ним — длительные тренировки по их использованию.
День, назначенный для прокола, наступил, и я, как и в прошлый раз, вошел в типовой ангар. Свет, собаки, пришпиленные к полу, спешащие на выход научники, и выходящий из золотой ртути, разделяющей наш мир и чужой, саваран.
На этот раз моим противником был Третьим Солдатом. То есть, очень мощным, очень живучим, но, к счастью, довольно медленным. Однако, для площадки шесть на шесть метров, это не слишком важно, но по проворности я его все равно уделывал. Битый час, наверное, скакал вокруг этой бочкообразной туши, которая лупила меня какими-то щупальцами, с крючками-шипами вместо присосок.
Их у него было семь штук, и мне пришлось здорово выложится, чтобы не попасть под их удары. Мои же наносили ему столь малый урон, что я даже в какой-то момент отчаялся. Пробовал кто-нибудь чистить картошку одноразовой пластиковой ложкой? Меня не покидало ощущение, что мой противник — бульба, а я тот самый бесполезный столовый прибор.
Прикончить его удалось с помощью поля. Но не как первого из моих Баронов, то есть сунув голову в золотое сияние. Я последовательно выбил ему все конечности — после столкновения с преградой регенерация у этого увальня падала на порядок. А потом обрушился сверху, и методично начал наносить удары в едва видимую между массивным плечами черепушку. В какой-то момент, тварь-таки издохла, а меня скрутило в конвульсиях.
Трясло долго и болезненно. Прибывшие спасательные службы некоторое время даже опасались приближаться ко мне, видя, как я ору и катаюсь по бетонному полу. А когда затих без чувств, так и оставаясь в боевой форме, привязали к ноге трос и вытащили из ангара погрузчиком.
В себя я пришел в запертом подземном бункере, и сразу понял, почему тут очутился. Перед боем сам сказал Окелло, что этой жертвы хватит для перехода на другой уровень мутации. И тот решил обезопасить таким образом и себя и персонал. Правильно, в принципе, сделал.
Усевшись на колени, я вдруг понял, что понятия не имею, как запустить нужные мне преобразования организма. То есть, схема-то имелась, но на ней нельзя было нажать на нужную тебе иконку и сказать — хочу вот эту мутацию, пожалуйста.
Однако, стоило каракули генолордов вообразить, сосредоточившись на Воине, как навалилась сонливость, что хоть спичками веки подпирай. Предположив, что это начинается нужный мне процесс, я не стал противиться, и через минуту пускал слюни на жесткий металлический пол.
В прошлый раз было больно. Даже видения какие-то перед глазами мелькали — и это я сейчас не про встречу с Распределителем говорю. А сегодня просто вырубился, но при этом как бы остался в сознании. Еще и парящим над собой. Не знаю, сон это мне снился или все происходило в действительности, однако я увидел, как тело начало трансформацию в боевую форму.
Но не в привычного мне Халка, почему-то. Вместо этого я стал куколкой. Ну, которые гусеницы, потом бабочки. Жесткий внешний кокон и что-то меняющееся внутри. Для меня преграды не было, я словно бы рентгеном пронзал скорлупу, за которой творилось генетическое волшебство. Однако, понятнее процессы от этого не стали. Перестройка цепочек аминокислот, наверное, не самая зрелищная картина.
Длилось все около шестнадцати часов — в этот раз я даже время осознавал. По прошествию которых, кокон распался и истлел в считанные секунды, а я, голый, но вполне обычный мужчина, поднялся на ноги.
«Это только внешне. — усмехнулся я про себя. — Нормальные люди из кокона не вылупляются. Ты, мой дорогой, уже далеко не человек».
Но чувствовал-то я себя таковым. И мыслил так же, и эмоции испытывал прежние. Например, радость от того, что не сдох, и сумел при втором по счету пробуждении сохранить человеческий облик.
Но многое и изменилось. Не самоидентификация, слава богу. Просто на каком-то подсознательном уровне появились новые знания. Например, я точно знал, как сделать так, чтобы эссенция врага, если мы с ним деремся без купола, поменьше рассеялась в воздухе. И как сам купол для ритуального поединка соорудить.
Причем, все это не какими-то действиями, типа махания руками и напряжением складок мозга. Просто желанием. Присесть на пол, понять, какой размер золотого свечения тебе нужен, и создать его.
Другим стало и ощущение тела. Тонким и каким-то инстинктивным. Регенерация стало понятной — я мог ускорить или замедлить ее. Время реакций сократилось — я буквально понимал, как проходят нервные импульсы по волокнам. Даже воздух, окружающий меня, сейчас виделся… нет, не правильное слово — ощущался совсем по-другому. Я не просто знал его молекулярный состав, но и при желании мог немного изменить его. Сделав суше, например.
Или вот — замок. Совершенно понятный механизм, в котором можно лишь на парочку деталей нажать силой мысли… Что я и сделал. После чего вышел в коридор под аккомпанемент вопящей сирены.
Глава 9
Третья точка, где был возможен прокол пространства, находилась километрах в пятнадцати от поселка городского типа Диканька, Полтавской области. Я, естественно, не упустил возможности позубоскалить на эту тему. Мол, еще Гоголь, получается, знал, что место непростое. Иначе, как объяснить, что русский классик и советские сверхи, выбрали одно и то же место, чтобы пообщаться с «потусторонним». Всего то разницы, что у Николая Васильевича ведьмы да черти, у нас савараны.
— Вполне может быть. — пожал плечами Окелла, не найдя в этом совпадении ничего странного. — Может в девятнадцатом веке тут стая Гончих вышла, а потом местное темное крестьянство историю раздуло до ведьм и чертей. Гоголь только отполировал, да в книжку свою вставил.