— Много обращений. — донеслось из комнаты. — Сыворотку везут в Союз буквально отовсюду, а всякая шваль ее не боится принимать. Раньше такого не было. То есть, дураки-то всегда находились, но этим дуракам для начало нужно было найти препарат ЭМ, что было непросто. Сейчас, такое ощущение, его в каждой подворотне продают.
— Неужели его так просто через границу провезти?
— А ты, умник, протяженность тех самых границ видел? Семьдесят тысяч километров! Ты в голове эту цифру уложи сперва, а потом вопросы задавай.
— Ну, есть же средства обнаружения… Технологии опять же… — максимально нейтрально произнес я.
— Они, конечно, помогают, вопросов нет. Вот только, Витя, в тех же горах, толку от них чуть. Засечь с воздуха караван можно только в хорошую погоду. И только, если они настолько дурные, что прут по исхоженным тропам и перевалам. Подожди, вот позовут нас пограничники в усиление, сам все увидишь. И это только здесь, у нас с британского Пакистана. У тебя на малой родине тоже ведь не все гладко, верно?
— Ага. Турция. — Маша без сомнений читала мое досье, и прекрасно знала, что я, пусть и ведомый за ручкой КГБ, задержал вражеского шпиона.
— Вот об этом и речь. Там Турция, тут Пакистан с Китаем, на западе свои особенности. Везде, короче, весело.
— М-да. — протянул я, добавляя немного воды в рис и убавляя газ. — Прямо атака по всем фронтам.
— А это атака и есть, Вить. Никому в мире не нравится Советский Союз. Мы же для них, как кость в горле. Мало того, что отхапали под себя большую часть ресурсной базы, так еще и процветать имеем наглость! И друзей у нас, если посмотреть, нет. Вот, смотри, что коллеги с Монголии пишут. Накрыли караван в степи с обычной наркотой — там целый «шелковый путь» через Монголию на Сибирь и Дальний Восток. А его целых четверо Красных Мастеров сопровождали. Резня была страшная — семь наших пограничников убили, и сверха из тамошней ОТГ ранили серьезно. Причем, каким-то ядом еще отравили, который регенерацию блокирует. Врачи до сих пор за его жизнь бьются.
— А Красные Мастера — это кто? — уточнил я, занимаясь нарезкой овощей. Решил, что вопрос не будет выглядеть подозрительно, по Поднебесной же в открытом доступе данных почти не было.
— Китайские сверхи. — голос девушки сделался жестким. У меня возникло такое ощущение, что конкретно к ним у Марианны Дмитриевны очень серьезные счеты.
— Слушай, а про Китай же вообще мало информации. Режим Красного Неба, Совет Восьми Бессмертных — больше же ничего нет. Не расскажешь?
— Дэн закрыл страну. — видимо, имея ввиду Дэн Сяопина, пояснила Маша. — У них там культ построение правильного коммунизма с личным восхождением к бессмертию и прочей мистической белибердой. Медитации, духовные практики, ци и еще черт знает что. У нас, конечно, там есть разведчики, но в элиту пока никому войти не удалось — очень закрытая каста. А Красные Мастера — это такая низовая гвардия. Первая ступень на пути восхождения. И, в своем роде, расходный материал.
— Погоди. Так у нас же с Китаем вроде мир? Чего тогда эти Красные Мастера сопровождают караваны с наркотой?
— Мир-то мир… — вздохнула девушка. — Только вот ты поди докажи, что эти сверхи действительно Красные Мастера. Посол их скажет, что дикие, сами где-то сыворотку достали и обратились.
— Но зачем? Мы же им не враги, вроде.
— Но и не друзья. В большой политике их вообще не бывает. Так что — целая куча вариантов «зачем». Отсев кандидатов на возвышение, прощупывание границ, дестабилизация пограничных территорий, ухудшение криминальной обстановки на них же. Другими словами — чем нам хуже, тем им лучше.
Картинка выстраивалась не очень радостная. Даже не будучи аналитиком, судя только по двум-трем направлениям, получалось, что СССР находится в обороне, которую постоянно проверяют на прочность. И вбросы препарата ЭМ — составная часть этих проверок. Впрочем, ничего нового. Расшатать, ослабить, создать пятую колонну внутри — враги делали тоже самое, что и в моем мире.
— А мы почему на это не отвечаем? — задал я вопрос.
— А кто сказал, что мы не отвечаем. — из комнаты донеслось фырканье. — Вить, ты долго будешь девушку вопросами терзать? Кормить когда будешь?
— Пять минут, Марианна Дмитриевна!
За стол сели все же через десять. С сервировкой я не слишком заморачивался, просто плюхнул в тарелки по хорошей порции ризотто, и положил приборы. Посреди стола поставил бутылочку соевого соуса — мое личное изобретение, от которого настоящие итальянцы, вероятно, схватились бы за сердце.
Маша оглядела кашу с кусочками мяса и овощей с подозрением. Зачерпнула слипшуюся массу кончиком ложки, с настороженностью положила ее в рот. И через пару секунд удивленно воскликнула:
— А вкусно как! Ты что, в рис сыра насыпал?
— Ага. Тертого, двух сортов. И сливок. И еще много чего. Ты кушай. Приятного аппетита.
Тарелку, в которую я положил такую же порцию, как и себе, девушка опустошила вдвое быстрее меня. И потребовала добавки и рецепт блюда.
— Ты очень странный, Витя. — сообщила она, расправившись и со второй порцией. — Очень странный. В двадцать лет так готовить… И вопросы так умело задавать… Что-то ты о себе не договариваешь.
Вроде говорила она все это в шутку, смотрела на меня с улыбкой, но было понятно, что девушка предельно серьезна. Несмотря на эту маску веселой болтушки, она имеет богатый жизненный опыт вкупе с острым и все подмечающим умом.
Кроме того, ясно было и то, что просто так столетний или сколько ей там лет, сверх, не будет становиться гидом новичку. Марианна Дмитриевна решила провести со мной этот день, чтобы понять, кто такой Виктор Глебов, чем дышит и можно ли ему доверять. В войне меня уже посмотрели, теперь решили в мире прощупать.
— Это все воспитание. — стараясь говорить небрежно, словно мы продолжали перешучиваться. — Правильное.