— Ты же не глупый парень, Глебов… — протянул он.
Шум рассекающих воздух винтов я услышал первым. В тайге, где гула машин и прочего шума, производимого человеком, нет, звук разносится далеко. К тому же, мои уши были более чувствительны. Я знал о летящем вертолете уже минуты две. А вот капитан узнал только что.
И, надо было видеть, как изменилось его лицо. Я-то по первости решил, что он обрадуется — подмога и все такое. Но он удивился. Получается, это не те, кого он ждал? Только с части должно было подкрепление прийти? А это тогда кто летит?
Теперь звук подлетающей винтокрылой машины слышали все. И разговоры о моем будущем как-то сразу отошли на задний план. Все, и бойцы ККС, и сверхи, смотрели в небо. Только капитан разрывался — то ли меня на мушке держать, то ли смотреть, что там за гости пожаловали.
Вертолет оказался сине-черным. Цвета Комитета Контроля. Спецназовец тут же просветлел лицом, глянул на меня с улыбкой победителя, я ответил ему кислой миной — радуйся, мол, мне плевать.
Еще несколько минут, до тех пор пока машина не села, мы не общались — ждали развития событий. А когда из салона, пригибаясь под воздушным ударом винтов, выбрался человек в черном гражданском костюме, инструктор спецназа как-то сразу спал с лица.
— Авдеев? — игнорируя звания и в целом модель общения военных, сразу обратился прибывший к капитану.
Выглядел он необычно. Среднего роста, не бог весть какого крепкого телосложения, но — негр. То есть, настоящий африканец — иссиня-черная кожа, белозубая улыбка, коротко стриженные курчавые волосы. Было дико видеть такого персонажа посреди сибирской тайги.
— Так точно! — командир спецназовцев ответил бодро и четко, но было хорошо заметно, что он нервничает. То ли не любил негров, то ли — что более вероятно — прекрасно понимал, кто к нему пожаловал.
— Вы отстранены, Авдеев. — не прекращая сверкать улыбкой продолжил говорить прибывший. — Сдайте оружие, и следуйте в расположение части. Ваш командир уже ждет вас.
К этому моменту винты вертолета стали замедлять вращение, и орать, чтобы быть услышанным, больше было не нужно. Так что разговор нового действующего лица и командира учебной роты ККС слушали все. И очень внимательно.
А еще, из вертолета вышло четыре человека. Тоже в гражданских костюмах, не отличимых от того, что носил их шеф, они были, скорее, боевиками. Характерные позы, в которых проглядывала готовность к действию, и короткоствольные пистолет-пулеметы в руках как бы намекали на это.
— А вы вообще кто? — капитан явно запаниковал, но потом решил обратится к спасительной субординации и бюрократии. — Документы предъявите.
Но это уже была агония. Он прекрасно понимал, кто перед ним. И осознавал, что этот неизвестный мне черный человек, вполне способен отдавать ему приказы.
— Авдеев, Авдеев… — с сожалением произнес он. — У нас что, в руководстве ККС так много негров? Но, изволь!
Перед лицом капитана мелькнула красная книжечка, отчего военный совсем поник. Уже не возражая, он сунул автомат в руки ближайшего бойца, ему же отдал пистолет из набедренной кобуры, и, спотыкаясь, двинул к машине.
— Пешком, Авдеев! — крикнул ему в спину негр. — Твои бойцы на чем в часть поедут?
Я наблюдал за этим театром одного актера не без удовольствия. Было приятно смотреть, как военного возюкают лицом по грязи — заслужил. Но и не расслаблялся. Приезд высокого начальства, а негр сам сказал, что относится к руководству ККС, никогда ничего хорошего не сулил. Ну, если руководство, конечно, не в баню на шашлыки приезжало.
— Бойцы к машине, сверхи ко мне. — продолжил командовать незнакомец. — Быстрее, быстрее! Вот, молодцы. Итак, кто у нас в срыв слетел?
Как я понял, срывом он назвал состояние Абрамова. О чем негру тут же сообщил Одинцов. Он порывался сказать еще что-то, наверное, что он-то лично не при чем, но негр остановил его взмахом руки.
— Ясно. А кто его локализовал?
— Я.
Тут уж и мне пришлось отвечать. Внутренне я сморщился — слово-то какое! Локализовал. Будто не о человеке речь шла, а о пятне мазута, вылившегося в море из дыры в танкере.
— Ну, веди тогда. Он в каком здании?
Я махнул рукой, и незнакомец — он ведь так никому и не представился — бодро зашагал к четырехэтажке. Мне осталось только следовать за ним.
На месте, где произошла наша с Абрамовым схватка, ничего не изменилось. Только тело монстра стало еще меньше — усыхает он, что ли. Негр без всякой брезгливости присел возле него, потыкал похожее на дохлую змею щупальце, и отчетливо так зевнул. Но не от скуки, а как человек, который на ногах уже больше суток, и держится только на силе воли и резервах организма.
— Ну, ты, конечно, Геракл! — протянул он, закончив с осмотром. — Просто порвал бедолагу, как тузик грелку. Не жалко было товарища?
Русские идиомы в устах чернокожего кэкээсника звучали немного комично. Но нельзя было не признать, что на великом и могучем он общался безупречно. Ни акцента, ни ошибок в произношении, ни даже слишком чистого говора, который характерен для тех, кому язык чужой.
— Он мне никогда товарищем не был. — пожал я плечами. — То, во что он превратился, уж точно. Простите, а вы кто такой?
Немного раздражало вот это поведение, которое как бы намекало, что начальство надо знать в лицо.