— Так он тебе и пошел!
— Скажем, Кореец его позвал. Люди, знаешь, до конца верят, что выживут.
А вот и за мной пожаловали. Судя по голосам — метров десять-пятнадцать от двери. Нападения явно не ожидают, значит у меня имелись все шансы застать их врасплох. Вот только оружия никакого нет, а два человека — это всегда неопределенность. Одного я, может, и успею по затылку приголубить, а вот второй среагирует и заорет. К тому же, мне ведь неизвестен уровень подготовки этой парочки. Одно дело, если они вроде Карыча с его бандой, и совсем другое — натасканные на рукопашку бойцы.
Значит, оружие все-таки нужно. Что-то, чем можно оглушить с одного удара. Или — мысль эта уже не вызвала внутреннего протеста — вырастить оружие. Самому стать им.
Я представил, как мои кулаки увеличиваются в размерах и обрастают костью. Становятся этакими дубинками, способными проламывать не только черепа, но и кое-что покрепче. Прогнал все мысли, пытавшиеся заявить, что я занимаюсь полнейшей херней, и заставил себя поверить в то, что это возможно. Снова почувствовал жжение и боль, на этот раз куда более сильную. И лишь когда услышал, что помощники Корейца приблизились к двери, открыл глаза.
Кулаки не стали костяными колотушками, как я заказывал. Они просто увеличились в размерах. Если раньше у Виктора они были чуть крупнее большого яблока, то теперь размером были с небольшую дыню. Что ж. Работаем с тем, что есть.
— Дверь приоткрыта. — едва слышным шепотом известил своего напарника один из людей Корейца.
— Неплотно закрыл?
— Кореец дотошный, он бы никогда…
Одновременно с этим раздался очень знакомый звук — извлечения оружия из кобуры, и едва слышимые щелчки снимаемых предохранителей. Затворы ни один из них не передергивал, значит ходят уже с досланным патроном. Это дурной знак. Так носить оружие могут только глупцы или профессионалы. И то, что они подобным образом среагировали на приоткрытую дверь, говорило, что они принадлежат ко второму типу.
Я сделал полшага назад, чтобы свет не выдал меня в первую же секунду. Пропустил первого, осторожно шагнувшего внутрь. Дождался, когда второй начнет двигаться следом, а первый только начнет поворачиваться в мою сторону. И атаковал. Бросился вперед, вбивая плечо в дверь, а рукой наотмашь врезал мужику с пистолетом, уже почти довернувшего оружие ко мне.
Железная дверь ударила второго из боевиков в лицо, отбросив назад, из бокса. Тот, что получил по морде пудовым кулаком, кулем повалился на пол, но успел все же один раз выстрелить. Пуля ушла куда-то в потолок, я ногой отшвырнул оружие подальше от упавшего и выскочил за дверь. Как раз вовремя — второй боец уже ворочался, пытаясь подняться. Его я тоже успокоил, просто опустив кулак на голову.
Быстро огляделся — никого. Схватил бесчувственное тело и быстро заволок его внутрь. Дверь оставил открытой, чтобы в помещении был хоть какой-то свет. Проверил обоих — один оглушен, второй мертв. Точнее, первый, которого я хлестанул здоровенной своей лапищей и попросту свернув ему шею.
Охлопав тела обоих, я обнаружил в кобуре на ноге живого еще один пистолет, короткоствольный и плоский. У мертвеца нашлись наручники, вот только взять я ничего не мог. Неприлично разросшиеся руки подходили для нанесения страшных ударов, но были не слишком удобны для манипуляций небольшими предметами. Пришлось снова «медитировать» и возвращать кулаки в нормальное состояние. После чего уже сковывать выжившего и вооружаться.
Парой пощечин вернул второго боевика в сознание. Сразу сунул ему под нос его же ствол, и тихо спросил.
— Кореец — где?
Они ничего не ответил, только скосил глаза в сторону, ища напарника.
— Мертв. — разъяснил ему я. — Упал неудачно и шею сломал. Один ты у меня остался. Так что — повторяю вопрос.
— Пацан, ты даже не представляешь…
Бац! Ствол пистолета ударил по оскаленному в злой улыбке рту. Послышался треск сломанного зуба, а может и не одного даже. Сразу же, не дав боевику прийти в себя, запихал ему в рот загодя заготовленный кляп — обрывок рукава рубашки его товарища. Досчитал до двадцати, потом снова спросил.
— Где Кореец?
И вытащил кляп.
До него дошло, что выгляжу я, может, и как мальчишка, но вещи могу делать страшные. А еще в глаза мне заглянул — там тоже мало приятного можно было увидеть. И решил сотрудничать.
— В комнате дежурного. Соседнее здание.
— Девчонка?
— Там же.
— Еще ваши есть?
— Нет, нас трое только.
А вот отвечая на последний вопрос, он соврал. Я это точно понял, не первый раз полевой блиц-допрос проводил. В смысле, в этой жизни впервые, а так-то доводилось.
— Вы вообще кто такие?