— Выпьем за это! — она подняла бокал. — Ты знаешь, что хочешь, и это прекрасно!
— Выпьем! — поддержал я тост. Пригубил вина, и в свою очередь задал вопрос. — А ты — знаешь? То есть, парикмахер, это призвание, как ты считаешь?
— Это… — она немного замялась. — Это не совсем мой выбор. Просто… когда ты умеешь менять цвет и длину волос от рождения — какие у тебя варианты?
— Тяжело быть сверхом?
— Дело не в этом. У нас в стране хорошо относятся к таким, как я. У немцев, знаешь, вообще есть серьезный такой комплекс относительно этого. Мы ведь все это устроили. Я имею в виду…
— Нацисты.
— Да. Никто не говорит об этом вслух, но все помнят. Мы, германцы, баловались, как дети со страшными силами. Играли в богов и случайно создали…
— Чудовищ? Ты, что — считаешь себя монстром? Серьезно?
— Как бы это сказать. Я знаю, кем был мой прадед. И это не повод гордиться.
— Немецкий солдат?
— Унтерштурмфюрер элитного батальона СС. Одного из тех, которые охраняли концентрационные лагеря.
— И получили сыворотку?
— Да.
Она испытующе посмотрела на меня. Некоторое время я пытался понять, зачем вообще на свидании поднимать такую тему, а потом понял. Точнее, догадался, но был уверен — это правда. Хелена запустила тест «на мудака». Она ведь сверх, пусть даже и с сомнительной эффективности силой. И таким, как она всегда нелегко. Общество, обычные обыватели, могут бояться их. Вот она и подняла эту странную тему, чтобы сразу понять — как я отреагирую? Стоит ли тратить на меня время и продолжать этот вечер.
— Знаешь, — начал я, выдержав приличествующую паузу. — Не поручусь, что это на сто процентов достоверно, но наша семейная легенда гласит, что Глебовы ведут род от одного очень известного в России разбойника. Может быть ты слышала — Степан Разин?
Хелена отрицательно покачала головой. Да и откуда бы ей, если подумать. В их школьной программе свои герои и злодеи.
— Это был очень кровожадный разбойник. — продолжил я нагонять жути. — Он сжигал целые поселения, развешивал аристократов по деревьям их собственных парков, похищал и насиловал девиц…
— В твоем лице есть что-то разбойничье. — с очень серьезным лицом закивала девушка.
— И не только в лице! — оскалился я.
Несколько секунд мы пристально смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись.
— Я к тому, что грехи предков — это их грехи. — уже серьезно закончил я. — Они жили в то время, в тех условиях и соответствующем окружении. И какие решения они принимали, это не наследие, верно ведь? Это просто жизнь по большому счету, незнакомых нам людей. За которую мы не смогли бы отвечать при всем желании.
Хелена склонила голову и лукаво улыбнулась.
— Не имею ничего против разбойников.
Через час мы уже болтали, как старые знакомые. В процессе, слушая очередную придуманную на ходу историю, девушка от избытка чувств хватала меня за руку, или, наоборот, била ладошкой по моей кисти и восклицала: «Прекрати немедленно, я сейчас лопну от смеха!»
Еще получасом позже, мы прогуливались по набережной, и девушка совершенно естественно прижималась ко мне боком, держась под руку.
— Где ты остановился? — без тени смущения спросила она, устав гулять.
Хелена оказалась не только умной и приятной в общении девушкой, но еще и весьма раскрепощенной. Пока мы болтали, я несколько раз ловил себя на мысли, что относительно сегодняшней ночи, она уже приняла решение.
Но вот этот конкретный, предложенный ею вариант, мне не подходил совсем. Конечно, по всем правилам, именно мужчина ведет подругу к себе, но я-то был в бегах!
— Пока нигде. — ответил я. — Но гостиниц в Анапе, к счастью, довольно много.
— Ох, Виктор! Ты совсем не подготовился! — попеняла она мне, улыбаясь. — Я не хочу стоять на стойке, пока ты будешь брать номер. Идем ко мне.