Её собственные огромные жёлтые глазки тоже открылись и растерянно пробежались по ледяной пещере. Потом они блеснули, и малютка бросилась на своих неловких ножках вслед за Фан Линем. Мужчина замер. Затем он повернулся с грацией деревянной куклы.
Ледяной ребёнок прибежал к нему, расправил ручки и схватил мужчину за ногу.
А потом крикнуд, голосом похожим на песни колокольчиков на ветру:
— Бабушка!
— ...
...
...
...
128. Я Человек!
— Бабушка!
...
И тишина.
После вскрика малютки абсолютная тишина нависла в пещеры. Молчала орава воинов, Чжань Фу; молчала Светлячок... Мая молчала, и Фан Линь тоже молчал.
Ледяная малютка крепко обнимала своими пухленькими ручками его ногу, — ощущение было, как будто к ней приложили кусочек льда. Фан Линь взглянул на Маю и сказал:
— Это она про тебя.
— ... — девочка вытаращила на него глаза.
А мужчина попытался осторожно отвести ручки ледяной девочки, — он наклонился и попытался разомкнуть её хват. Удивительно, но у него получилось, — ребёнок послушно его отпустил. Потом Фан Линь попытался сделать шаг назад, осторожно, словно шагая по минному полю, как вдруг ледяная девочка снова набросилась на него и схватила за ногу. И снова прозвенела эта её:
— Бабушка!
...
Откуда вообще она знает это слово? Мужчина был настолько обескуражен, что позволил себе задуматься о таких глупостях. И на удивление Императрица Ледяных Гу ему даже ответила:
— Начиная с ранга Короля мы наследуем крупицы памяти прошлых поколений; но не всё, лишь самое важное.
— ...Вот как, — кивнул мужчина, разглядывая прилипшего к ноге миниатюрного ребёнка. Объятия маленькой Гу уже порядком застудили его кожу, - такими темпами и до обморожения недалеко, придётся делать ампутацию... Но да все эти беспокойства меркли на фоне куда более важной проблемы. Мужчина ощущал на себе взгляды. Взгляды многих, очень многих внимательных глаз.
Как тут объясниться?
Возможно ли это вообще? Не мог же он сказать, что бабушкой эта ледышка называла его потому, что в голове у мужчины сидела Императрица Ледяных Гу, и мелкая что-то спутала. Ему никто не поверит. Даже слушать не станут. Что теперь делать, — по спине мужчины стекали капельки холодного пота. Стекали неприятно, как будто это бегали насекомые на острых ножках. Фан Линь сглотнул и вдруг, прежде чем его кто-либо успел спросить, или обвинить, выкрикнул на всю пещеру:
— Я человек!.. Просто человек...
Люди удивились его выкрику — потом присмотрелись с подозрением. Зазвучали ответные крики:
— Если ты человек, то почему к тебе пристала эта... Эта Гу?!
— Человеку себя человеком называть ненужно!
— Вот, а не Гу ли ты сам часом, а? Признавайся!
По толпе прокатился одобрительный ропот. Фан Линь быстро цокнул языком и ответил: