Мужчина вздохнул, прикрыл глаза и снова нащупал знакомое ледяное Ци.
Фан Линь прилетел сюда культивировать.
Пришло время этим заняться.
115. Завтра – точно!
В ближайшие пару недель Фан Линь вообще не собирался покидать своего номера. У него и так было слишком много задержек в культивации, а по словам Императрицы Гу, оставалось всего триста с чем-то дней пока его колесо совсем не рухнет. Следовало поторопиться.
Мужчина даже не стал дожидаться возвращения Маи, которую он заранее отправил за покупками, — ну и заодно, если его план с марионеткой не удастся, чтобы она бежала будить Цинь Жуа, — он сразу, как только уселся на кровать, взялся за культивацию.
Фан Линь замер и словно выпал из времени.
В какой-то момент железная дверца заскрипела, — в номер вернулась девушка с кучей всевозможных продуктов на руках, а также приспособлений гигиены — в том числе с тремя зубными щётками, зубной пастой и стопкой одноразовых полотенец. Осторожно сжимая всё это в руках, как башенку, венчаемую пачкой макарон — в этом Мае помогала культивация, немного подправляя её координацию, — девушка тщательно потёрла ботинки на входе, прошлась в комнату и вывалила продукты на свою кровать.
Номер был небольшой, и всего кроватей в нём стояло две штуки. К изголовью одной из них прилегал небольшой холодильник, — к другой тумбочка, на которой стояла удивительно новая и одновременно потрёпанная лампа.
Мая выдохнула и тихо, чтобы не беспокоить своего Мастера, стала разбирать продукты. Кое-что она понесла в ванную комнату, настолько миниатюрную, что в ней сложно было даже развернуться, — вместо ванны в ней был только умывальник да длинная насадка, которая превращала кран в подобие душа, и большой розовый тазик, в котором, по всей видимости, предполагалось умываться.
Кое-что Мая положила в холодильник.
Закончив разбирать покупки, девушка замялась. В номере было настолько мало места, что совершенно негде было переодеться. Мая было направилась в ванную, как вдруг зазвучал голос Тайи:
— Можешь пока не снимать.
— Ах, спасибо, — девушка благодарно кивнула. Когда она ходила за покупками, Фан Линь попросил Тайи проводить её — для надёжности. И броня согласилась.
— Ничего, — кратко ответил голосок, а потом вдруг добавил, когда Мая усаживалась на свою кровать:
— Но я задержусь с вами только ещё на неделю. Напомни ему, когда он очнётся... Хорошо?
— Да, как скажите, — покорно кивнула девушка.
Потом она ещё раз осмотрела крохотную комнатку, погладила свой тонкий матрас, присела на него, прикрыла глаза и тоже стала культивировать, вдумываясь в тайны мироздания...
И так в номере наступила полная, неподвижная тишина.
Меж тем по всем окрестностям, а скоро почти по всему астероиду переговаривались о происшествии с Чжань Фу и о неожиданном предательстве в его рядах. Самого Фан Линя в этих разговорах вспоминали редко, разве что как невинную жертву обстоятельств, — лишь немногие после этого спрашивали, кто он был такой. Ответы разнились. Если кто-то упоминал, что старик владел ценным артефактом, на мгновение в компании могла жадно вспыхнуть пара глаз, — но потом она сразу же гасла, когда кто-то другой за столом в баре разумно замечал, что после всего произошедшего решать судьбу этого Фан Линя мог только сам Пурпурная Секира.
Один такой разговор прозвучал в том самом отеле, где остановился Фан Линь, после чего несколько человек собравшихся на первом этаже и отмечавших пьянкой наступление очередного вечера задумчиво покосились на лестницу, — среди них была маленькая фигурка в плаще, под которым мелькал зубастый пояс...
На следующий день великое множество народа стало собираться у ряда больших красных зданий, прилегающих к остальному протяжённому космопорту.
Люди вставали в очереди. Один за другим они подходили к ряду терминалов, встроенных прямо в наружную стену, и забирали, заплатив приличную суму, нефритовую табличку. Потом они искали себе место присесть и размещались на земле, прямо на льду, — кому повезло прийти раньше, тот оккупировал скамейку.
Постепенно люди заходили один за другим в здания, обыкновенно группой по двадцать человек, после чего в небеса с посадочной площадки взмывал один из множества размещённых на ней шаттлов.
Все они улетали в небеса, к одному из астероидов, составлявших ледяной пояс. Там воинам предстояло заняться добычей кристаллов. Ну или охотой на Гу, если они были уверены в своих силах, — всё же она приносила намного большие деньги.
Ядро Гу можно было продать за суму в разы превосходящую стоимость даже самого большого Духовного Кристалла. Духи Гу взращивали их как моллюски взращивают жемчуг — вбирая на протяжении многих веков капельки чистейшего Ци.
С другой стороны, охота была намного опасней простой добычи руды, — у последней смертность была двадцать пять процентов, а у первой все семьдесят в дурные дни особой активности Гу. Поэтому и воинов, которые только охотились, всегда особенно почитали.
В какой-то момент в небесах промелькнул пурпурный шаттл. Он стремительно возвышался в пламенные звёздные выси. Люди провожали его взглядом и растерянно переговаривались друг с другом. Все они узнали в корабле личное судно Чжань Фу и теперь задавались вопросом, — неужели Пурпурная Секира снова отправился на охоту? Но ведь он только что с неё вернулся... Правду говорят, настоящие герои никогда не отдыхают...
Один мужчина в толпе, в пышной шубе и с огромными, едва ли не сросшимися седыми ресницами, проводил судно взглядом, после чего гордо поправил две пурпурные ленточки у себя на руке. Он повернулся к своим подчинённым, двум парням, тоже каждый с одной ленточкой, и заговорил:
— Смотрите какой у нас усердный босс! Пример с него надо брать. Поэтому, а ну-ка-ну-ка за работу, — найдём этого уродца...