— … Знаешь, Алекс, — сказала дудочка после продолжительной паузы голосом, в котором больше не было свиста, но который напомнил мне голос обыкновенного человека. — Мне надоел этот разговор.
В ту же секунду раздался трепет, и тысячи миниатюрный дудочек стали покрывать моё тело, изрыгая плоть и кровь и издавая ужасающий рёв. Дудочка протянула свою ноту, собираясь коснуться моего лица, и тут…
— Мне тоже, — сказал я и схватил её за руку.
В ту же секунду мириады дудочек, в которые изгибалось моё тело, выпрямились и загорелись золотистой чешуёй. А затем и она стала разлетаться на куски, открывая обыкновенную человеческую кожу. Внутри и вокруг меня вспыхнула безграничная вера, которая пронизывала все разумные создания; дудочка покрылась мириадами трещин, но затем её глаза… да, у неё были глаза, огромные, незримые, которые простирались на мириады миров… вспыхнули, и раздался ужасающий рёв.
Мир затрепетал, вихри серого тумана стали пронизывать реальность, я вскинул руку и ударил булавой в самую пучину бездны.
В последнюю секунду у меня перед глазами мелькнули Ямато, Натаниэль, Принцесса, Пирайя, Крис, Леон, Тали, Аня, Таня… и тысячи других.
Секунда прошла.
И протянулась вечность.
…
…
…
96. Конец
— Татьяна?
— А?
— Читайте абзац.
— Хорошо… Эм… А на какой странице, ещё раз?..
Утро. Классная комната. Дети сидят за партами и читают (по очереди) текст. Старая учительница качает головой и говорит:
— Следующий.
Таня цокает языком, снова подпирает подбородок ладонью и смотрит на ясное голубое небо за окном.
Зевает.
В конце урока она хватает портфель и выходит в коридор. Другие дети общаются, ругаются, смеются — Таня сидит в своём телефоне и лениво листает последние новости.
Не то чтобы у неё не было подружек, — не было, но суть не в этом, — просто сегодня она проснулась в особенном меланхоличном настроении и ей хотелось немного побыть в одиночестве.
Именно поэтому, во время большой перемены, которую знаменовал собой обеденный перерыв, она решила не спускаться в столовую, — из которой всё равно разило молочным супом, — но стала подниматься наверх, наперекор всем прочим детям.
Наконец она миновала четвёртый этаж, перевела дыхание и присела на рюкзак, высунув ноги через перила.
Некоторое время она смотрела на школьников, которые толпились на ступеньках, неторопливо сползая вниз; когда лестничный пролёт освободился, Таня сунула руку в карман за телефоном, как вдруг за спиной у неё раздался скрип.
Она резко повернулась, звонко и больно ударяя коленки, поморщилась, а придя в себя увидела, что дверь на крышу приоткрылась.
Призрак?
Нет.
Обыкновенный ветер.
Таня помялась, затем хмыкнула и перешагнула за порог; потом закрыла дверь и повернулась, пробегая глазами синеву окружающего пространства.