Перед началом нашего «турнира» мы условились, что никто из нас не будет использовать собственную веру. Иначе битва была бы слишком продолжительной. Когда сражаются повелители вселенной, их противостояние рискует затянуться и стать… слишком скучным.
Для меня эти правила были предельно выгодными, поскольку в моём распоряжении и так находилось всего несколько миров.
В то же время Остальные в любой момент могли их нарушить, если будут находиться на грани поражения.
Мясо и Половинчатый человек проиграли честно. В случае последнего это, во многом, было потому, что я подточил его веру в собственную идеологию.
Кролик проигрывать на захотел.
Вскоре вокруг моего мира вспыхнул золотистый барьер. Он был чрезвычайно тонким, как поверхность икринки, но лучше уж так, чем вообще без ничего.
Я почувствовал новые вспышки в небесах, новые волны безумия. Они стремительно пронизывали мир, и вскоре сам себе я показался тонкой бутылочкой, которую выбросили в море, охваченное бурей. Дудочка тоже присоединилась к битве. Если один из нас нарушил правила, другие обязались задавить его совместными усилиями. Возможно, кролик надеялся, что теперь, когда у него осталось всего два настоящих противника (меня не считаем), он всё равно победит; возможно, это был шаг отчаяния. Неважно. Мне было опасно даже наблюдать за этой схваткой, ураганом безумия, а потому я зарылся с головой в песок, точно страус, в смутной надежде, что буря обойдёт меня стороной.
Не знаю, как долго я провёл в этом состоянии. Время потеряло для меня смысл. Только в моём мире происходили заметные перемены. То и дело на него попадали брызги, капельки безумия, которые находили в пределах материальной реальности разнообразные ужасающие проявления. Иногда они просто нарушали законы пространства и времени, — так появились различные «проклятые», запретные места, вроде дверей, которые вели в ту же комнату, но в далеком прошлом и так далее; иной раз они превращались в монстров, обитавших под кроватью или в сновидениях, или предметны, наделённые невероятной силой, например, плюшевую игрушку, которая постепенно пожирала ребёнка и занимала его место, или дерево, на котором росли воспоминания.
Все эти таинственные происшествия следовало держать в тайне от простого населения, ведь чем больше ты про Них знаешь, тем проще Им забраться в твою голову.
Одновременно с этим аномалии следовало изолировать и поместить под охрану. По возможности уничтожить.
С этой целью я оставил новое пророчество, в котором велел создать сообразный тайный орден, который будет заниматься такими вещами. Сперва я думал наделить его членов особенными силами, но затем понял, что они были Стражами своего мира и нормальности, а значит должны использовать только свои обыкновенные человеческие способности.
Так началась многолетняя закулисная война против крупиц безумия, которые стремились поглотить мироздание, пустив в него свои корни. В ней были герои и злодеи; отважные солдаты и безумцы, которые стремились уничтожить всё у себя на пути. Проливались кровавые реки, проливались тысячи слёз…
Когда всё закончилось, и я приподнял голову, покидая свой маленький кокон, мне предстало безграничное пространство серого тумана.
Я больше не чувствовал ни кролика, ни Безымянную.
Только Его.
Я встал и направился в серую дымку.
Туман как бы сгущался, Стабилизировался у меня под ногами, образуя твёрдую поверхность, после чего сразу рассыпался, стоило мне сделать ещё один шаг.
Я шёл целую вечность, и наконец передо мной нарисовался расплывчатый человеческий силуэт. Секунду спустя он превратился в маленькую бронзовую дудочку, которая сидела на скамейке из тумана.
Я присел рядом.
Повисла тишина.
— Я победил, — сказала Дудка.
Я кивнул.
— Я набросился на пушистого и Безымянную, когда они были на пределе своих сил, и поглотил. Они потрепали Меня… но Я выиграл.
— Вижу.
— Тебя Я тоже победил.
— …
— Я честный, Алекс, но не очень. Теперь никто не сможет меня остановить, если Я нарушу правила нашей игры. Ду.
— А Я? — спросила другая дудочка, которая неожиданно появилась справа от меня.
— И ты.
— Ду… — грустно пропела дудочка и опустила голову.