— Что она в тебя влюбилась? С самого начала.
— Правда? — удивился я.
— Я её мать.
— Хм… Ну да. Точно.
— Ты всё сделал правильно.
— Надеюсь.
— Если бы ты признался ей в любви, я бы вызвала полицию.
— Я не педофил.
— Да, тебе нравятся постарше.
— А ты откуда знаешь?
— Я твоя сестра.
Я прыснул.
— … Хочешь прогуляться? — поправляя волосы спросила Аня.
— Нет. Пусть это будет моим наказанием, — ответил я, продолжая разглядывать закрытую комнату Тани, из которой доносились и полоскали меня по сердцу звуки жалобного рыдания…
…
…
…
Придя в себя, Таня первым делом направилась в ванную — помыть заплаканное личико, — и по возвращению в зал уже давила улыбку. Мне при этом всё ещё было немного неловко. Я снова был один, — собственно, Ане всё ещё нужно было сходить в налоговую. Таня, верно заметив моё смущение, сказала:
— Нужно плакать, если тебя отвергают. Это формальность. А вообще я в порядке.
— Правда? — спросил я наигранно подозрительным голосом.
Она показала мне большой палец.
Я вздохнул.
— … К тому же всегда можно попробовать ещё раз.
И напрягся.
— Через пару лет, чтобы это не было слишком странно, — быстро прибавила Таня.
— … Удачи.
Она кивнула.
— Кстати, дядя…
— Что ещё?
— А мы правда были в той пустыне? И куда делся твой дом?