Я помню, что ты мне тогда напоминала тамогочи. Кормишь, укачиваешь тебя, раз два, раз два… Я пытался представить, что ты вырастишь и станешь настоящим человеком, но сделать это было непросто… А потом ты действительно выросла. Я помню тебя шестилетнюю. Восьмилетнюю. Я помню, когда пришёл с родителями в квартиру, в которой ты проживала с Аней на рождество, и оставил подарок тебе под подушкой. Я помню, когда ты впервые стала называть меня «дядей».
Я не помню, когда я тебя полюбил, но это была не та любовь, которую ты хочешь. Наверное, так отец любит свою дочь. Ради тебя я готов даже прыгнуть под автобус. Для меня ты семья. Самая важная, но… нет. Я не вижу в тебе женщину, хотя ради тебя я готов бросить любую из них.
Когда ты впервые попыталась соблазнить меня, я испугался. Но не потому что не знал, что мне делать, а потому что беспокоился за тебя. Я не мог сказать тебе твёрдое нет, потому что не мог ранить твои чувства… Теперь я понимаю, что совершил ошибку. Прости.
Тишина.
Я не мог приподнять взгляд и посмотреть на Таню. Страшнее всего мне было увидеть слёзы. Горькие слёзы, которые разливались по её светлому личику. И в то же время просто сидеть на месте и смотреть на свои руки было мучительно. Казалось, время растягивается, словно натянутая резинка, и с каждой секундой неумолимо приближается к моменту, когда ей придётся лопнуть.
Наконец Таня заговорила:
— А отец… может поцеловать свою дочь?
Я резко посмотрел на неё.
Девушка сложила руки на коленях и косилась в сторону.
— Хотя бы в щёку…
— В щёку… можно.
— Вот как. Хорошо, — быстро пробормотала и кивнула Таня. — Тогда…
Она встала, неловко приблизилась и повернула голову. Я приподнялся. Таня покраснела. Я наклонил голову и прижал свои пересохшие губы к её щеке. Я почувствовал, как она вздрогнула и почти отпрянула, но удержала себя.
— С-спасибо.
— Незачто, — ответил я растерянным голосом.
— На самом деле я не против, если ты, эм… будешь моим…
Я кивнул.
— Хотя всё равно немного обидно, но я потерплю. Я уже взрослая, — прибавила девочка. — Ты же не думал, что я заплачу или закачу истерику?
— Мне кажется, ты закатила…
— Не считается! Ну ладно, — наиграно вздохнула Таня. — Пойду в свою комнату. Мне нужно немного прийти в себя.
С этими словами она прошла к себе и закрыла дверь.
Затем открыла, неловко прокашлялась и спросила:
— Можно я буду называть тебя «папа»?
Я быстро замотал головой.
— Хм. Ну и ладно. Дядя мне больше нравится, — высунув язык сказала Таня и захлопнула дверь.
Я вздохнул и свалился на софу.
В этот самый момент раздался щелчок, и в прихожей показалась Аня.
— Ты слышала?
— Да.
— И с каких пор ты об этом знаешь?