Пьетро взорвался у неё в груди, и тысячи острых осколков потекли по жилам, терзая плоть.
Теперь она понимала, что такое любовь, о которой так много говорилось в маминых книгах.
Что такое любовь, понимаешь, только когда у тебя её забирают.
Любовь – это утрата.
Без Пьетро мир снова стал опасным, а тишина, которая раньше составляла ей компанию, теперь оглушала и мучила. Он так глупо ушёл из жизни, после долгой агонии, в которой она не видела никакого смысла.
Как будто кто-то наблюдал за ней сверху и на ходу писал сценарий её жизни, придумывая всё более жестокие страдания. Он проверял её: когда она сдастся? Он забрал у неё отца, мать и оставил наедине с ребёнком. Он наслаждался её встречей с Пьетро, привязал её к нему, а потом отнял. Она шла по дороге, как хомяк в колесе. Мысль, что у неё есть возможность выбирать, идти ли направо или налево, была иллюзией.
Ей вспомнилось то, что много раз говорил ей Пьетро: "Этого мира не существует. Это кошмар, от которого мы не можем проснуться".
До Мессины оставалось около сотни километров. По её расчетам, это займёт ещё 3, максимум 4 дня. Шоссе всё так же катилось под ногами, и пейзаж вокруг менялся медленно и скучно, прерываемый лишь бесконечным рядом туннелей. Они ещё никого не встретили.
Она посмотрела на Астора, который с опущенной головой тащил палку. Разговаривать с ним стало трудно, слова были слишком тяжёлыми, чтобы их произносить.
– Ты в порядке?
Мальчик отсутствующе уставился на зелёный берег, выходящий к морю в утренней дымке.
– Отвечай, когда с тобой разговаривают.
Астор фыркнул, скрестил руки и побежал вперёд, топая ногами.
Он всё время хандрил. Если она злилась, то он убегал и прятался в какой-нибудь дыре.
Как будто это я виновата.
Она подошла к нему и положила руку ему на плечо:
– Есть хочешь?
Астор помотал головой.
– А я хочу.
Она села на край проезжей части и достала из рюкзака две банки с тунцом, одну с собачьим кормом и бутылк воды.
Пушок, сидевший рядом, завилял хвостом. Из уголков рта капала слюна. Анна опрокинула ему на асфальт куски мяса, которые пёс с дрожью умял. Она открыла тунца, слила масло и стала есть с ножа.
Астор продолжал колотить палкой по ограждению.
– Хватит.
Он дёргал волосы на затылке.
Анна заволновалась. Брат начал рвать на себе волосы и говорить сам с собой. Он долго что-то говорил на собственном языке, полном восклицаний и хихиканья. С Пьетро Астор стал болтливым и общительным, совсем забыв о мохнатых ящерицах. Но теперь, после истории с мотороллером, он вернулся в свой мир, состоящий из мелких вещей, камней, насекомых, мёртвых животных и палок.
– Пьетро заболел Красной, он бы всё равно умер, – сказала она и бросила пустую банку в водосточную канаву. – Надо двигаться дальше. Нас по-прежнему двое: ты и я.
Ребенок помотал головой:
– Нас трое, – сказал он и указал на собаку.
Анна протянула ему вторую банку:
– Ты точно не хочешь есть?