Пьетро он не понравился, потому что воровал его "киндер-сюрпризы". Бабушка жаловалась, что он "слишком много себе позволяет". Лаура ненавидела его, потому что считала неуклюжим и уродливым, как чума. А Челесте – потому что тот соблазнил сестру, которая, бедняжка, была немного легкомысленна.
Для Патрицио все недовольства семьи Ло Капо были, как укусы овода для буйвола. Он садился за стол и чавкал, а потом растягивался на диване, обнимая свою девушку, наблюдая по телевизору за соревнованиями по барбекю. В остальное время он писал роман. Стук клавиш слышался на лестнице день и ночь. Изредка он выходил из квартиры, чтобы купить себе картошки фри и шаурмы.
На заброшенном поле Челесте и Лаура провели тайную встречу, где разработали план, чтобы избавиться от "Мешка со вселенским дерьмом" (это прозвище Патрицио по достоинству заслужил), не слишком обидев сестру. Было установлено, что его должен убедить Мауро. По-хорошему или по-плохому.
Механик пригласил Патрицио на пиццу и мужской разговор, а когда вернулся, сёстры ждали его в ночных рубашках.
– Ну что?
– Он умял два патапиццы, кальцоне с творогом и сосисками и 4 кружки пива.
Лаура, вся убитая горем, опустилась в кресло.
– Что такое патапицца?
– Пицца с картофелем фри.
Челесте бродила по гостиной, посасывая сигарету:
– Но ты спросил его, когда он уйдёт?
– Ему надо роман дописать.
Лаура отрезала кусок пирога и протянула бывшему мужу:
– Ты хоть спросил, о чём он его пишет?
– Это история мира, населённом не людьми, а гигантскими хомяками.
Две женщины выжидательно смотрели на него.
Механик откусил пирога:
– Он едва закончил описывать доисторическую эпоху.
В течение следующих трёх месяцев ничего не изменилось, пока в новостях не сообщили, что в Льеже неизвестная болезнь косит население и что по какой-то неясной причине, связанной с отсутствием гормонов полового созревания, дети оказываются к ней невосприимчивы.
Мауро провёл месяц в Голландии, испытывая новый мотоцикл, а на обратном авиарейсе в Палермо почувствовал себя плохо, будто ему нос резали двумя ножами, а голову сжимали в стальных тисках. Сходив в туалет проблеваться, он заметил у себя на боку красное пятно.
Лаура встретила его в аэропорту. Он вышел к ней уставший и с блестящими глазами. В машине механик начал кашлять. Его уложили в постель, но, несмотря на лимонный сок и аспирин, температура всё повышалась. Его осмотрел доктор Панунцио, семейный врач. Он успокоил сестёр:
– Ничего серьёзного. Просто грипп. Ему нужно отдохнуть.
Новости из Северной Европы были неутешительными: вирус вырвался за границы Бельгии и безостановочно распространялся по всему континенту. Команда немецких учёных работала над созданием стабильной вакцины.
К счастью, в Италии было лишь несколько отдельный случаев.
Два дня спустя у Мауро случился респираторный коллапс, и Лаура отвезла его на машине скорой помощи в Палермо. Женщина вернулась с высокой температурой и насморком. Она рассказала, что в больнице царит хаос, а Мауро разместили в коридоре вместе с сотнями других больных с аналогичными симптомами.
Через неделю семья Ло Капо, за исключением Челесте, которая лежала у себя с кашлем, собралась перед телевизором и ждала сообщения от премьер-министра по всем каналам. Однако перед журналистами предстал министр здравоохранения, который извинился за отсутствие премьера и, кашляя, посоветовал населению оставаться дома и выходить только в случае крайней необходимости:
– Любого, кто страдает острым респираторным синдромом, сопровождающимся отёчными кожными пятнами, высокой температурой и симптомами пневмонии или других респираторных заболеваний, нужно немедленно изолировать, потому что он может быть заразен и представлять угрозу для тех, кто находится в непосредственной близости.
Лаура, обеспокоенная и с высокой температурой, уже несколько дней не имея новостей о бывшем муже, попросила Аннариту съездить в Палермо. Сестра застала на шоссе бесконечную вереницу автомобилей, нагруженных багажом и пытающихся покинуть остров. Ей сказали, что в столице военное положение, и нельзя ни заехать, ни выехать. Аэропорт также закрыт, а паромы в Калабрию остановлены.
Первой, кто умер в доме на улице Алерамо, была бабушка. Вирус прикончил ей меньше, чем за неделю. Аннарита была единственной из дочерей, которая смогла пойти на похороны. В церкви, кроме Патрицио и Пьетро, почти никого не было. Катафалк также не приехал, и Патрицио погрузил гроб в свой универсал. Городок опустел, большая часть магазинов закрылась. В Вита те, кто не лежал в постели, сидели перед телевизором или общались по телефону с дальними родственниками.
Патрицио целый день читал новости за компьютером. На планете болели все от Индии до Соединённых Штатов, даже Австралию не обошла эта участь. К тому времени стало ясно, что зараза вырвалась на свободу задолго до зарегистрированных случаев в Бельгии. По мнению многих, в том, как распространялся вирус, и в том, что он долго выжидал, пока не превратился в биологическую бомбу, была какая-то злая ирония. Из-за скорости, с которой он мутировал, синтез вакцины был невозможен. Даже исследователи, которые работали над этим, несмотря на строгие процедуры по борьбе с заражением, не выжили.