Слова Анны, казалось, успокаивали его. Видимо, его губы искривились в улыбке, и несколько минут он молчал, затем заговорил с закрытыми глазами:
– Анна, возьми два полиэтиленовых пакета.
– Зачем?
– Два пакета. Без дыр.
ДВА ПАКЕТА
Вита – небольшая деревня в провинции Трапани. На улице Алерамо, посреди фруктового сада стоял современный дом, принадлежащий семье Ло Капо. На первом этаже жила Костанца, вдова Доменико Ло Капо, владельца преуспевающей строительной компании, умершего в 60 лет от сердечного приступа. На втором этаже обосновалась Лаура, их старшая дочь, мать Пьетро, разведённая с Мауро Серрой, механиком гоночной команды "Ducati". На третьем этаже располагалось две квартиры, в которых жили две другие дочери: Аннарита и Челесте.
Аннарита, младшая, изучала архитектуру. Челесте, которой было уже за 30, была холоста и владела гончарной мастерской в центре города. Люди говорили, что Челесте – ни рыба, ни мясо, а одно из тех существ, которым секс не интересен, независимо от пола. Про Аннариту ходили слухи, что она лесбиянка, а её учёба в университете – лишь предлог, чтобы ездить в Палермо к подруге, которая работает в городском совете. В общем, деревенские пересуды.
Дело в том, что после смерти Доменико в доме на улице Алерамо жили одни женщины, которые опекали Пьетро, как маленького короля.
Только одному мужчине было разрешено приходить в это своеобразное женское общежитие – Мауро, отцу мальчика. Вечно путешествующий по миру механик выкраивал выходные в месяц и две недели летом, чтобы приехать к сыну и бывшей жене, которая вместе с сёстрами кормила его капонатой почти без уксуса, омлетом и канноли с рикоттой из овечьего молока. В те дни звезда Пьетро уходила в закат, а звезда отца ярко сияла на небе.
Мауро Серра был высоким и рыжим, с голубыми глазами и густой бородой, обрамлявшей лицо. Он одевался во фланелевые рубашки, а на ногах носил остроконечные техасские сапоги. Сёстры утверждали, что он переплюнул Роберта Редфорда и, как и американский актёр, был заядлым плейбоем.
Когда по воскресеньям три сестры смотрели Гран-При, они пытались угадать, кого из девушек-зонтиков[9] Мауро уже успел соблазнить.
– По одной каждую гонку, – фыркнула Лаура, подавая пармезан.
Лаура Ло Капо была красивой женщиной со смуглой кожей и с двумя угольно-чёрными глазами. После развода она набрала вес и не перестала закрашивать седину на корнях длинных волос. Она называла бывшего мужа плейбоем, но вместо того, чтобы ревновать, гордилась этим:
– Разве можно мешать льву охотиться? Нельзя же запирать его в клетке. Я так не могу. Это преступление против женского пола.
Поскольку она была единственной львицей, от которой у Мауро был ребенок, это льстило её самолюбию и вполне удовлетворяло: пока Мауро не забывает о Пьетро и привозит ей из путешествий магниты на холодильник, этого вполне достаточно. Младшие сёстры тоже не сопротивлялись обаянию зятя, и каждый раз, когда он приезжал домой, одевались понаряднее, красились и соревновались в искусстве обольщения. Мечта о жизни в гареме, деля механика между собой, оказывало стимулирующее действие на их либидо.
– Поскольку ему понравились каннеллони, которые я приготовила своими руками, то сегодня ночью плейбой будет спать со мной, – говорила младшая, теряя всякую скромность.
– Ему нечего делать с такой худышкой, как ты, – возражала Челесте. – А вот я... как ты там выражался, Мауро? – тигрица!
И она приподнимала руками свои большие сиськи.
– Не ссорьтесь, девочки! Если обнимемся, то все втроём поместимся в постели. Да, Мауро, я знаю, что ты будешь не против, – разгорячённо орала Лаура, ополаскивая посуду.
Возбуждённые, как старшеклассницы, женщины хихикали, чувствуя себя продвинутыми и современными.
Механик уже видел себя на пенсии, милостью Божьей, с тремя женщинами, которые служат ему и почитают, как вавилонского царя.
Маленький Пьетро тоже вырос, уважая этого статного и необыкновенного отца, который привозил ему футболки и побрякушки с брендом Ducati. Он часами сидел в сарае и смотрел, как тот чинит старый мотоцикл "Лаверда Йота".
В солнечные дни они вместе ездили на море, мальчик садился на бензобак.
Короче говоря, жизнь была просто прекрасна, но, как и в любом уважающем себя сюжете, случилось нечто такое, что нарушило гармонию в семье. На улице Алерамо появился Патрицио Петрони, новый бойфренд Аннариты. Он был из Рима, весил больше 100 кг, невысокий и широкий – его было легче перепрыгнуть, чем обойти. Копна чёрных кудрей висела чуть выше лба. Очки в толстой оправе на носу-картошке. Раздутый живот не помещался в шортах, свисающих с низких ягодиц, а икры, круглые, как у индейки, торчали прямо из пары чёрных высоких кед.
Аннарита неохотно рассказывала о том, как они познакомились, но по некоторым подробностям становилось понятно, что не последнюю роль тут сыграл Facebook[10]. Патрицио на своём римском диалекте объяснил сестрам, что они с Аннаритой любили друг друга всегда, практически со времён Большого Взрыва, и наконец, в этой жизни, им удалось соединиться после тысяч жизней, проведённых в погоне друг за другом.
– Эти двое подходят друг другу не более, чем колокольный звон кусочку мыла, – уныло прокомментировала старая Костанца.
– Патрицио некоторое время поживёт у меня, ему надо дописать свой роман, – объяснила Аннарита сёстрам, которые слушали её с отвисшей челюстью.
Писатель разместился в квартире своей девушки и превратил гостиную в кабинет. К концу недели его уже ненавидела вся семья.
[9] Девушки из паддока, также называемые девушками-зонтики, отвечают за то, чтобы держать зонты над гонщиками на стартовых линиях для обеспечения тени. Почему гонщики Формулы-1 носят зонты? Кроме того, что пилотов редко можно увидеть за пределами кабин своих команд в перерывах между гонками, при этом принимаются дополнительные меры предосторожности для ограничения пребывания на солнце перед стартом гонки, когда они выезжают из боксов, например, команды используют зонтики, чтобы защитить пилотов от солнца.
[10] Социальная сеть, запрещённая на территории Российской Федерации.